Книга Последняя царица. Начало, страница 50 – Ива Лебедева

И он понял, что предыдущий вопрос — легкая, но необходимая проверка. Что он, зритель короткого спектакля, его одобрил. И, пожалуй, впервые в этом мире встретил родственную душу. Не мелкого жулика-грубияна, а серьезного человека.

— Так любишь или нет? — спросил хозяин и не думая сердиться за промедление с ответом.

— Люблю, — ответил Кузя.

— И я. Еще как люблю. Стрекочет он, крошечка, а ты лежишь, слушаешь, душой млеешь.

Хозяин налил себе стопку. Выпил. Потянулся за моченой брусникой.

«Мог бы и мне предложить, — подумал Кузя. — Или сесть хотя бы».

Но все равно приятно.

— Слушаешь, пока не наскучит, — продолжил хозяин. — А потом как наскучит, так и прихлопнешь миленького.

И раздавил пальцем ягодку, задержавшуюся на ладони.

За спиной чуть скрипнуло. Кузя понял, что это немой великан.

Боярышня:

— Отец Тихон третий день из кельи не выходит, — рассказывал новости Абраша, сидя возле окна в сестрицыной светелке. — Как принесли ему сундук, так и пропал человек для человечества.

— Как думаешь, не раскусит подделку? — вздохнула Пашенька, отрываясь от тетради, в которую скрупулезно вносила все рецепты, что помнила. Вот сейчас руки дошли до такой важной, нужной и слегка даже деликатной проблемы, как клопы, вши и блохи.

— Не должен, — пожал плечами Абраша. — Не зря же мы Томека вдвоем допрашивали. Вот уж не думал на старости лет, что будет так интересно беседовать с завязавшим уголовником-фальшивомонетчиком, вставшим на путь элитного реставратора.

— Это да, — улыбнулась воспоминанию Прасковья. — То-то мужик удивился, когда к нему два седых одуванчика с расспросами заявились. Но согласился в нашу игру «попади в конец семнадцатого века» поиграть, даже с удовольствием. Сколько интересного я от него узнала, о чем в жизни не задумывалась…

— Это потому, что мы врать не стали, — убежденно кивнул Авраам. — Придумали бы ерунду про научную работу или статью — послал бы нас Томек далеко в пешие дали. Он человек своеобразный, хотя и интересный.

— Не исключено… Слушай. Ты прошелся по палисадникам, как я просила? Pyrethrum не высмотрел? Я наш-то давно весь облазила, увы… а ведь турецкая ромашка в здешних местах вполне эндемик.

— По описанию приказчик один говаривал, что видел дикоросы такие на пути в Оренбург, — почесал затылок Авраам. — Обещался выкопать да привезти, но как там пойдет…

— Ясно, значит, пока так.

— Ты все с насекомыми борешься?

— А ты нет? В воеводских палатах у нас с этим хоть полегче, а вот в людской да на базаре… Сколько я с тебя уже гнид вычесала, напомнить?

Оба примолкли, с содроганием вспоминая первое знакомство с фауной семнадцатого века. Одно дело — читать об этом в книгах, да и свои воспоминания о тяжелых временах поворошить… а другое — столкнуться со вшами, клопами и блохами вживую!

Первым сподобился Абраша как наиболее свободная от теремных порядков личность. Он и среди дворни больше терся, и на базаре, и в конюшне… вот и начал чесаться, как шелудивый пес, уже через неделю после попадания. И даже баня не помогла.

Выручила немного маменька Устинья Богдановна с частым гребнем. Принято тут так — вечерами вшей вычесывать, у свечки под сказку, которую рассказывает одна из нянюшек.

Но Паша пришла в ужас, резко опомнилась от шока попадания и устроила быструю тайную ревизию воеводских палат.