Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 122 – Диана Эванс

— Драконы, особенно маленькие, лучше всего учатся через действие. Через битву и игру, — заявил он, бросая меч к лапам Искрёнка. — Хочешь разрушить? Пожалуйста. Если сможешь разобрать его в пыль — хорошо. Но сначала попробуй сделать иначе. Попробуй его сжечь. Не испаряя. Оставь угли.

Искрёнок, заинтригованный, насторожился. Он зарычал, сконцентрировавшись, и кончик меча вспыхнул чистым, яростным пламенем… но дерево не исчезло. Оно обуглилось, задымилось, но сохранило форму.

— Видишь? — Архайон ухмыльнулся, оскалив ряды белых зубов. — Ты сделал выбор. Ты выбрал, как повредить его. Это и есть первый шаг к контролю.

Эстрид пошла другим, более тонким путём. Она принесла нежный, живой полевой цветок, дрожащий на тонком стебле.

— А теперь, солнышко, попробуй не уничтожить, а изменить его, — прошептала она, опускаясь рядом на корточки. — Сделай его… другим. Не тронув жизнь внутри.

Искрёнок, осторожно, с видом величайшего ученого, коснулся цветка кончиком когтя. Лепестки вздрогнули и… изменили цвет с белого на глубокий, сияющий сапфирово-синий. Но цветок не завял, не рассыпался. Он стоял, прекрасный и странный, трепеща на ветру.

— Ты не уничтожил, — Эстрид нежно погладила его по голове между маленькими рожками. — Ты создал новую красоту. Вот что значит настоящий контроль — не сдерживание, а осознанный выбор.

Но путь к дисциплине редко бывает гладким. Однажды, после особенно долгого и неудачного дня, Искрёнок, доведенный до предела, взорвался настоящей истерикой.

«Не буду! Не хочу! Вы злые! Заставляете!» — его крик оглушил их мысленно, а физически сопровождался ослепительной вспышкой. Половина тренировочного поля — валуны, песок, сухая трава — просто испарилась, оставив после себя гладкую, оплавленную воронку. А сам дракончик, рыдая, взмыл в воздух и улетел, забившись в самую глубокую, темную расщелину в скале.

Архайон, пылая гневом от такой демонстрации, хотел силой вытащить его оттуда, но Эстрид схватила его за могучую лапу.

— Подожди. Он не просто упрямится. Он боится. Боится этой силы внутри себя, которая вырывается, когда он расстроен. Так же, как я когда-то боялась того, что скрывалось под моей кожей.

Они нашли его спящим в глубине пещеры, но не в темноте. Вокруг него, на каменных стенах, сияли причудливые, самоосвещенные узоры — он в порыве чувств неосознанно превратил грубый камень в сверкающий, переливчатый хрусталь.

— Смотри, — Эстрид села рядом и осторожно взяла его спящую лапку. Она прижала её к своему запястью, где под кожей мерцали и переливались синие и золотые чешуйки. — Я тоже боялась этого. Думала, это что-то чужое, страшное. Но теперь это часть меня. Самая драгоценная. Как и ты.

Архайон, смягчившись, присоединился. Он опустил свою огромную, покрытую шрамами руку поверх их.

— Сила не враг, малыш. Без контроля, без понимания да, она опасна. Но мы здесь и мы научим тебя. Не для того, чтобы ты стал слабее. А чтобы ты стал сильнее, сильнее самой силы.

Искрёнок, проснувшись, всхлипнул, уткнувшись мокрой мордочкой в Эстрид. Потом, выбрав камень у входа в пещеру, он не разобрал его. Он сосредоточился, и камень… ожил. Превратился в крошечную, изящную птичку из застывшей, но светящейся изнутри лавы. Она чирикнула, взмахнула каменными крыльями и села дракончику прямо на нос.