Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 54 – Диана Эванс

«Здесь спят не умершие, а предавшие род свой. Плоть их камень, души их пыль, сила их краденая, а проклятие им вечное.»

Эстрид сжала окровавленную ладонь. Капли её крови, тёплой и живой, падали на холодный камень пола. И там, где они касались, камень не темнел. Из него прорастали тонкие, светящиеся золотые жилки, как паутинка, ползущая к трону.

— Почему… Почему моя кровь…

— Потому что ты не просто полукровка, не просто носительница искры! — Лейнира, отшвырнув ударом хвоста нападавшего каменно-теневое создание, крикнула ей. — Ты дитя того, кто изначально создал эту гробницу! Не как склеп, а как тюрьму! Твоя кровь ключ!

Внезапно в сознание Эстрид ворвалась ослепительная вспышка чужой, но до боли знакомой памяти.

Женщина с её чертами, но с глазами, полными бесконечной скорби и решимости, рисует сложные знаки на стенах этой самой пещеры… Заклинает сердца, вырванные в битве, запечатывая их во лёд не для питания, а для свидетельства… Проклинает трёх Старейшин, чьё стремление к вечной жизни обрекло их род на вырождение, приговаривая их души к слиянию с этим камнем.

Эстрид вскрикнула от боли в висках и от ясности, которая пришла с видением. Её кровь на руке вспыхнула ярким золотым светом, и големы, сделавшие шаг вперёд, замерли на мгновение, ослеплённые.

А в это время внизу, в видении через трещину, клетка с Архайоном дрогнула и начала растворяться, превращаясь не в дым, а в столб клубящейся, живой черноты. И из этого столба вышла…

Лейнира.

Та самая, что стояла рядом с Эстрид.

Настоящая Лейнира вздрогнула, увидев своё точное отражение внизу:

— Что за чёртовщина⁈

Двойник ухмыльнулась, и её улыбка растянулась неестественно широко, обнажая не зубы, а острые осколки чёрного кварца.

— Разве ты не догадываешься, сестра? Здесь нет ловушек для тела. Здесь ловушка для разума и для души. Это зеркало, показывающее то, чего ты боишься больше всего.

Эстрид наконец поняла. Она оглядела гигантские тени-големы, снова пришедшие в движение, свою окровавленную руку, пульсирующий трон.

— Это испытание. Не сила против силы, а правда против лжи.

Големы атаковали снова, но теперь Эстрид заметила: их удары, страшные и сокрушительные на вид, проходили сквозь неё, оставляя леденящий холод и призрачную боль, но не реальные раны.

Эмбер, паривший над битвой, крикнул, и его мысленный голос пронзил гул:

«Сердца! Только они здесь реальны! Всё остальное иллюзия, подпитываемая вашим страхом!»

Эстрид рванулась не от големов, а к трону. Её окровавленные пальцы, всё ещё светящиеся, вонзились не в воздух, а в плоть одного из трёх пульсирующих шаров — центрального, самого большого.

Раздался душераздирающий крик. Но не её. Крик, исходящий отовсюду. Стены пещеры заплакали, а из трещин в камне заструились густые, тёмно-красные слёзы.

Ледяные сердца в стенах затрещали, хлынула не кровь, а воспоминания, удерживаемые веками: старейшины, но молодые, полные гордыни и жажды власти, окружают старого дракона с мудрыми золотыми глазами… и убивают его. Хладнокровно. Чтобы забрать его сердце, его мудрость, его право.

Лейнира, увидев это, словно подкошенная, упала на колени:

— Значит… это не гробница для спящих…

— А что? — крикнула Эстрид, вырывая руку из липкой, живой плоти шара. Боль была невыносимой, но она держалась.