Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 55 – Диана Эванс

— Суд. — Лейнира подняла на неё взгляд, полный ужаса и понимания. — Зал суда и приговор уже вынесен. Мы в нём и судьи, и свидетели.

Пещера содрогнулась ещё сильнее, когда Эстрид вырвала руку. Теперь зашевелились не тени, а сами стены. В воздухе, дрожа, как мираж, проступили три гигантских силуэта, уже не големы, а призрачные проекции, едва видимые.

— Они не здесь физически, — прошептала Лейнира, втягивая воздух, полный пыли и магии. — Это всего лишь эхо, отпечатки их воли.

Но эти эхо заговорили, их голоса звучали со всех сторон, как шум подземной реки:

«Мы везде. В каждом камне этой горы, в каждой капле крови драконьего рода, в каждом страхе новорождённого дракончика. Мы основа и мы закон.»

Эстрид вгляделась в мерцающие проекции и увидела ужасную правду. Первый Старейшина, его образ мерцал и был виден в отблесках огня далёкого, невидимого здесь костра в лагере его последователей. У второго контуры проступали в бликах на воде глубокого подземного озера, где он, вероятно, медитировал. Третий же лик дрожал в каждой капле той самой чёрной смолы, что сочилась из стен. Они разделили свои души, рассеяли сознание, чтобы стать неуязвимыми, не привязанными к одному телу.

Когда кровь Эстрид, смешавшаяся с тёмной субстанцией сердца, капнула на основание трона, пол под ним с громким треском расщепился. Из разлома не хлынула лава, не хлынул свет или тьма, а полилось нечто иное. Золотистая, сияющая изнутри пыль, которая не рассеивалась, а собиралась, формируя контуры сначала размытые, потом всё чётче.

— Дитя моей крови… мой последний замысел… наконец-то ты здесь.

Лейнира, увидев формирующийся образ, задрожала всем телом:

— Это не может быть… Это…

— Мать? — Эстрид потянулась к видению женщины с печальными золотыми глазами, но её пальцы прошли сквозь сияющую пыль, и образ рассыпался.

Вместо него из разлома поднялся, скрежеща костью о камень, исполинский скелет дракона. Но не просто кости. Каждая кость была прошита, скреплена, опутана живыми, пульсирующими золотыми нитями света, которые удерживали скелет в неестественно прямом положении и исходили из самого трона.

Она не была мертва. Она была заточена и обездвижена. Превращена в живой источник их силы, в вечный двигатель их проклятого бессмертия.

«Архайон» в клетке внизу, наблюдавший за всем, засмеялся и его голос изменился, потеряв привычные тембры, став жутко, до мурашек знакомым Эстрид:

— Хорошо сработано, дочка. Ты дошла до сути.

Образ Архайона распалось, как пелена, показав истинный облик, стоявший за иллюзией. Это был Харг. Но не старый, сгорбленный охотник. Это был Харг в расцвете сил, без шрамов, без морщин, с прямым станом и… с глазами, светящимися точно таким же золотым светом, как у Эстрид, когда она использовала силу.

— Папа⁈ — вырвалось у неё, прежде чем успел включиться разум.

— Нет! — Лейнира резко оттащила её назад, встав между ними. — Это не он! Это то, что съело его душу, что носит его облик, как маску! Посмотри на его глаза в них нет тебя! Там только голод!

Существо, носившее лик Харга, склонило голову набок, изучающе.

— Я — первый. Тот, кого они когда-то называли отцом-основателем. Тот, кого они предали, когда я отказался делиться вечностью. Я взял то, что было моим по праву… через других.