Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 78 – Диана Эванс

Сильвия стояла чуть поодаль, наблюдая за ней, не вмешиваясь. Её глаза, бледно-голубые и глубокие, мерцали отражённым светом зеркал, как далёкие, холодные звезды на древнем небосклоне:

— Разобьёшь зеркало, освободишь его от этого видения. Разорвёшь нить, что связывает твой разум с его мукой. Но ты навсегда потеряешь возможность увидеть истинный путь к нему. Слепая пойдёт на помощь слепому. Кровь же…

Она не договорила, позволив тяжести выбора повиснуть в воздухе. Но Эстрид поняла без слов, она похолодела изнутри.

— … кровь навсегда свяжет меня с ним и с его болью. С его местом.

— И с тем, кто эту боль причиняет, — тихо закончила Сильвия. — Кровь это мост. По нему можно пройти в обе стороны.

Нож с рукоятью-змеёй в руке Эстрид дрогнул, поймав отблеск её собственного золотого взгляда. Она смотрела на отражение Архайона, на его сжатые челюсти, на тень маски за ним. Она видела, как тьма медленно смыкается вокруг него, как тает последний свет в его глазах. Выбора не было. Не для неё.

Не раздумывая больше, она провела остриём по ладони, ровно, глубоко, без тени колебания. Острая, чистая боль пронзила кожу, но была тут же затоплена иным чувством, решимостью. Алая, почти бордовая капля её крови повисла на кончике пальца, а затем упала на матовую поверхность зеркала.

Зеркало вскричало.

Не звуком, а вибрацией, которая прошла по всему залу, заставив дрогнуть все остальные стеклянные панели. Капля не растекалась. Она впиталась, как вода в сухую землю и отражение ожило, стало объёмным, пронзительно детальным.

Теперь она видела не просто образ, а подземелье. Сырые, покрытые инеем стены, светящиеся грибы, слабо освещающие пространство. Архайон был прикован к огромному, чёрному, отполированному до зеркального блеска камню, похожему на алтарь. Цепи из того же тёмного металла впивались в его запястья и лодыжки. А рядом стоял незнакомец в серебряной маске. Длинными, костлявыми пальцами он чертил на обнажённой груди Архайона сложные, кровавые руны, которые светились зловещим багровым светом и, казалось, прожигали плоть.

И была третья фигура, стоявшая чуть в стороне, в тени. Женщина в разорванном, некогда дорогом платье. Её волосы были растрёпаны, но лицо… Лицо было удивительно знакомым. И глаза… Глаза, полые и пустые, светились тем же золотым светом, что и у Эстрид.

— Мать… — имя вырвалось у Эстрид шёпотом, полным не столько удивления, сколько леденящего ужаса. Это не была любящая мать из детских воспоминаний. Это была тень, пустая оболочка, одержимая чем-то иным.

Сильвия, наблюдающая рядом, резко вдохнула, и в её дыхании прозвучало потрясение и внезапное, ужасное понимание.

— Так вот кто стоит за разрывом… Кто дал ключ Тени. Не просто предатель, а родная кровь.

Маска на незнакомце в видении повернулась. Не всем телом. Только маска развернулась к зеркалу, к Эстрид, будто чувствуя её взгляд сквозь пространство и время. Из-под металлической личины прозвучал голос. Он не доносился из зеркала — он рождался прямо в её сознании, как грохот подземного грома, низкий и всесокрушающий.

«Он нарушил древнюю клятву. Поклялся хранить дверь закрытой… и осмелился полюбить страж её. Как и ты, дитя предательницы, нарушаешь её сейчас, впуская чужую кровь в священное пространство.»

— Кто ты⁈ — не крикнула, а выплюнула Эстрид, чувствуя, как ярость и страх борются внутри неё. — Назови себя!