Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 75 – Диана Эванс

— Что они делают⁈ — вскрикнула Эстрид.

— Закладывают в него обет. — Сильвия схватила ее за руку. — Каждый наследник его рода становится ключом. Если он умрет не по правилам, печати падут.

Эстрид отшатнулась, но Сильвия прижала ее ладонь к горящей странице:

— Теперь ты видишь. Тень следит за тобой, потому что ты можешь сломать систему. Убьешь Архайона, освободишь их. Пощадишь…

Книга захлопнулась с грохотом грома.

В тишине зазвучал лишь голос старой хранительницы:

— … значит, найдешь другой способ. Но для этого тебе нужна вся маска.

Из темноты выплыл осколок идентичный тому, что принесла Эстрид, но с другим узором.

— Где остальное?

Сильвия улыбнулась без радости:

— Там, куда не ступала нога дракона около трехсот лет. В Логове Безмолвия.

* * *

Замок Архайона возвышался на черной скале, его шпили пронзали низкие тучи. Эстрид стояла у ворот, сжимая в руке два осколка маски. Они пульсировали в такт ее сердцебиению, будто живые.

— Ты уверена, что хочешь это увидеть? — Архайон, неожиданно появившийся за ее спиной, положил руку ей на плечо. Его пальцы были холодными, несмотря на жару. Ей казалось, что он является видением, уж больно он казался ей ненастоящим. Но она взяла себя в руки и произнесла:

— После того, что я узнала? Да.

Он вздохнул, и ворота распахнулись со скрежетом, будто их не открывали века.

Лестница вниз была вырезана из черного базальта, каждая ступень гладкая, как стекло, отполированная бесчисленными шагами.

— Мои предки строили это, когда драконы еще не прятались среди людей, — голос Архайона эхом отражался от стен.

Внизу их ждала дверь, но не из дерева или металла, а из чего-то, что напоминало окаменевшую кожу. На ней тот самый знак, что и на маске.

— Клятвенная печать, — прошептала Эстрид.

— Да. И только моя кровь может ее открыть.

Он провел когтем по ладони и прижал руку к двери. Швы разошлись, как рана.

Комната за дверью была круглой, без углов, без окон. В центре зеркало из черного стекла, окруженное двенадцатью каменными стульями.

На каждом истлевший плащ и маска.

— Совет Первых, — сказал Архайон. — Тех, кто решил запереть Тень.

Эстрид подошла к зеркалу. Оно не отражало ее. Вместо этого в глубине шевелилось что-то большое.

— Что это?

— Дверь. Или глаз. Никто уже не помнит.

Внезапно осколки в ее руке вспыхнули и потянулись к зеркалу, как железо к магниту.

Зеркало треснуло. Из щели показался край маски, это был третий осколок.

Но когда Эстрид потянулась, тьма из зеркала обвила ее запястье.

— Она не отдаст его просто так, — предупредил Архайон. — Придется дать что-то взамен.

— Что?

— Правду.

Тень зашептала, и Эстрид услышала голос, который знала слишком хорошо:

«Ты носишь в себе ее кровь… Матери, которая нас предала.»

— Кто она? — крикнула Эстрид, вырывая руку.

Зеркало разбилось. Третий осколок упал к ее ногам.

На нем был не знак… а слово:

«Прости»

Архайон поднял его, лицо исказилось от боли:

— Это… почерк моей матери.

Эстрид вздрогнула и резко села на кровати, будто её ударили током. Сердце колотилось в груди дико и беспорядочно, как пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки. Руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Пальцы инстинктивно впились в грубую шерсть одеяла, лихорадочно ощупывая складки, ища знакомые острые края осколков серебряной маски, но их не было. Только холодная, чужая ткань.