Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 113 – Лена Харт

— Хм-м… Минут через двадцать, может быть. Если не сбежишь — можешь подождать вон там.

Лина кивает в сторону зоны ожидания. Там в переносках истошно орут три кота, а такса в ветеринарном воротнике с упоением пытается вылизать себе причинное место. Все хозяева, как по команде, впиваются в меня любопытными взглядами.

Отлично.

Теперь я местная знаменитость — «муж-придурок».

— Прекрасно, подожду, — выдыхаю.

Алина снова хихикает, а Кира открывает для меня калитку за стойкой.

— Лучше посиди здесь. Наши клиенты обожают сестричку Лину. Кто-нибудь из них запросто может тебя покусать из ревности.

Бросаю взгляд на этот зверинец и не могу понять, кого она имеет в виду — питомцев или их хозяев.

↭

Алина лёгкой походкой ведёт меня по коридору, на ходу заглядывая в один из кабинетов.

— Жень, лабрадудель стабилен. Можно я на обед?

— Конечно, Лин. Я, кстати, принёс тот мятный чай, что ты любишь.

Она бросает ему лучезарную улыбку, благодарит и тащит меня дальше, в комнату отдыха — крошечное, но уютное гнёздышко с парой потёртых кресел и мини-кухней.

— Что будешь? Кофе? — её пальцы порхают над зелёной коробкой чая на столешнице. — Или мятный чай от Жени?

Ставлю на стол пакет с сэндвичами и коробку.

— Мне всё равно. То же, что и ты.

— Кофе без кофеина у нас нет, так что выбор очевиден, — она включает чайник, а я прячу руки в карманы. Сжимаю кулаки, потому что желание прикоснуться к ней, вдохнуть её запах, становится почти невыносимым.

— Ты принёс нам обед? — она кивает на пакет.

— Да. Ветчина и швейцарский сыр на ржаном.

— Это… очень мило. Спасибо, — её язык невольно облизывает губы, когда она смотрит на розовую коробку. — Только скажи, что там внутри пончики с малиновым джемом…

— Не угадала, Огонёк, — приоткрываю крышку, и по комнатке плывёт тёплый, пряный аромат. Дюжина золотистых имбирных печенек лежит на пергаменте.

— М-м-м, печенье!

Осторожно беру одно и протягиваю ей.

— Не просто печенье. Лучшее имбирное печенье в городе.

Наши пальцы соприкасаются.

Всего на мгновение, но по руке, обжигая, бежит разряд тока. Она подносит печенье к лицу, прикрывает глаза и глубоко вдыхает.

— Имбирь?

Киваю.

— Моя мама… Это было единственное, что спасало её от тошноты после химиотерапии. Я подумал… вдруг и тебе поможет. С твоей утренней тошнотой.

Её глаза мгновенно наполняются слезами.

— Прости. Я в последнее время такая плакса.

Снова сжимаю кулаки, борясь с диким желанием стереть эту одинокую слезинку с её щеки. Одно неверное движение — и я сорвусь, не смогу её отпустить.

— Это… нормально, да?

— Да, — она сама смахивает слезу. — Привыкай. Тебя ждут ещё восемь месяцев таких гормональных качелей. Ты точно к этому готов?

Это должно было прозвучать как шутка, но мы оба слышим в этом вопросе совсем другое.

Готов ли я быть рядом?

Не сбегу ли?

Больше не в силах сдерживаться, протягиваю руку и заправляю тёмную прядку ей за ухо, кончиками пальцев ощущая шёлк её волос и жар кожи.

— Да, Огонёк.

Лина улыбается.

Той самой улыбкой, от которой тают ледники и распускаются цветы посреди зимы.

— Спасибо, Кирилл.

Замираю на пороге своего кабинета. О стол моей секретарши Лены лениво опирается до боли знакомая фигура в облегающем платье.

— Снежана? Какими судьбами?

Она медленно поворачивается, картинно вскинув копну платиновых волос. Глаза-льдинки хищно сверкают.