Книга Отпусти меня, страница 110 – Литтмегалина

Ками нежно обхватила ее пальцы.

— Надишь, не кипятись. Не все такие смелые, как ты. Она просто не решилась что-либо ему высказать.

И не решится. Шариф может таскать Ками за волосы, волоча ее по всему дому, а мамашка и в этом случае будет держать язык за зубами — потому что своя шкура к телу ближе.

— Ты знаешь, что у тебя есть выход из всего этого, — напомнила Надишь. — Ты не выглядишь счастливой, Ками. На самом деле ты выглядишь измученной.

— Я просто съела что-то не то. Меня тошнило все выходные. Каждый кусок выходил обратно.

— А сейчас тебе лучше?

— Сегодня вроде ничего.

Что ж, неудивительно — в скверных гигиенических условиях дома Шарифа еда быстро превращалась во «что-то не то». В каждом хоть сколько-то пристойном кшаанском жилище имелся холодильник, хотя бы маленький, но Шариф не стремился обеспечить удобствами ни себя самого (на что Надишь было плевать), ни свою несчастную жену (что приводило ее в уныние).

— Ты начала принимать таблетки?

— Да… одну, даже две я точно съела. А потом забыла о них. Но какая разница, если меня рвало? Они бы не удержались внутри все равно.

— Ками, да как так можно! — взорвалась Надишь.

Ками разразилась слезами.

— Хоть ты на меня не кричи. Будь мне другом, Надишь.

Обнимая Ками, Надишь ощущала тотальную беспомощность. В какой-то степени ей было бы проще, окажись она сама в этой ситуации. Уж она бы не постеснялась сдать Шарифа властям. Ками же, при любой попытке вытащить ее из ямы, просто просачивалась сквозь пальцы, как песок.

— Ками, мне пора на работу, — мягко отстранила ее Надишь.

— Ты сердишься на меня? — спросила Ками, глядя на нее мокрыми овечьими глазами.

— Нет. Но мне очень грустно. А когда мне очень грустно, я впадаю в гнев.

А гнев, в свою очередь, приводит к выбросу адреналина. Адреналин увеличивает физическую силу, повышает скорость реакции и поднимает болевой порог — и Надишь ощущает готовность к борьбе. Но, похоже, не все люди согласны бороться. Адреналин, не израсходованный в ходе противостояния, лишь оседает в их тканях, вызывая стресс.

Добравшись до работы, Надишь с удивлением обнаружила, что рада видеть Ясеня. Порой, особенно когда окружающее безумие начинало ее захлестывать, ей начинало казаться, что он вовсе не плох.

* * *

Им не потребовалось долго ждать, когда пессимистичные предсказания Ясеня начнут сбываться. Уже на следующий день в хирургическом кабинете раздался телефонный звонок. Во время разговора лицо Ясеня становилось все мрачнее и мрачнее, и Надишь подняла голову, с тревогой прислушиваясь к словам его собеседника, неразборчиво доносящимся из динамика.

— Что случилось? — спросила она, как только Ясень положил трубку.

— Еще одно ограбление банка. На этот раз пятеро убитых, все ровеннцы. Кшаанская сотрудница, восемнадцать лет, ранена выстрелом в спину. Открытый пневмоторакс. Сейчас она в машине скорой помощи. Скоро будет здесь, так что мы должны подготовиться.

Наличие открытого пневмоторакса означало, что сквозь оставленное пулей отверстие воздух поступает в окружающую легкие плевральную полость. Под давлением воздуха легкое спало, уменьшилось в объеме, что грозило пациентке смертью от дыхательной недостаточности. Если только кровопотеря не прикончит ее первой.

— Врачи скорой помощи наложили на рану окклюзионную повязку?