Книга Отпусти меня, страница 117 – Литтмегалина

— То есть на тот момент ты уже знал о случившемся? — Надишь пытливо всмотрелась в него.

— Слышал краем уха. Что-то, видимо, не так расслышал. Отсюда и расхождение…

— Почему же ты не упомянул, что говоришь о реальном преступлении?

— Не хотел тебя расстраивать. Уж ты так переживаешь за бледных… — буркнул Джамал.

Теперь, когда он сказал это, собственные подозрения показались Надишь крайне нелепыми. Как вообще она могла заподозрить Джамала в таких ужасных вещах? Она почувствовала, как ее щеки наливаются жаром стыда.

— Я переживаю за тебя, Джамал. Мне бы не хотелось, чтобы ты ввязался в нечто сомнительное. Ты мой единственный друг.

— Когда мне? — чуть обиженно спросил Джамал. — Я же целыми днями в мастерской.

— Прости… — Надишь потянулась к нему и потрогала его щеку. Джамал дернулся. — Мне действительно не нравится, когда убивают людей, неважно, бледных или смуглых. Эти события вывели меня из душевного равновесия.

После секундного сомнения Джамал перехватил ее руку и прикоснулся к ее ладони губами.

— Не надо сомневаться во мне, Надишь. Это ранит. Сильно.

— Больше не буду, — пообещала Надишь и мысленно добавила: «Если ты не дашь мне повода».

Они слегка соприкоснулись губами, и Надишь отодвинулась. Джамал завел двигатель.

— На самом деле я не просто так вырвался из мастерской, — сознался он. — У меня есть к тебе просьба.

— Какая?

— С одним из наших парней произошел несчастный случай. Ты не могла бы посмотреть его?

— Что-то серьезное?

— Просто скажи, что думаешь. Я отвезу тебя к нему. Это неподалеку от автомастерской.

— Сначала довези меня до дома. Я прихвачу аптечку.

* * *

Надишь впервые увидела автомастерскую. Несмотря на позднее время, она была освещена и внутри суетились люди. Джамал не стал останавливаться, устремив машину дальше по едва различимой, петляющей среди домишек дороге. Тьма стояла такая, будто глаза выкололи, спасали только фары. Возле одного из домишек они остановились. Надишь вышла из машины, ощущая некоторое волнение. С какой травмой ей предстоит столкнуться? Сумеет ли она помочь?

— Сюда, — Джамал ухватил ее под локоть.

В домишке были заперты все окна, воздух был тяжелый, спертый. Джамал включил свет, и человек, лежащий на кровати, сощурился. Стоило Надишь бросить на него взгляд, как она поняла: все очень плохо. Ее компетенции здесь не хватит. Придвинув к кровати стул, она села возле больного, рассматривая длинный, прикрытый коричневато-черной коркой струпа глубокий ожог на его ноге, протянувшийся чуть наискось от середины бедра и далее вниз почти до щиколотки. Выглядело это абсолютно ужасно.

— Что случилось? — спросила она.

Ей ответил Джамал.

— Он работал в нашей мастерской. Извлек аккумулятор, а тот оказался поврежденным. Ну, его и окатило электролитом.

— Что это — электролит?

— Раствор серной кислоты. Заливается в аккумулятор. Обеспечивает его работу, — объяснил Джамал. — Неужели в первый раз услышала?

— Я не разбираюсь в аккумуляторах.

Теперь Надишь различила потеки, дорожками расходящиеся от основной зоны поражения, и отдельные мелкие круглые ожоги, словно жидкость капала на кожу сверху.

— Как же оно так хаотично растеклось?

— Вот уж не знаю. Его спроси.

Больной повернул голову к стене, очевидно не желая становиться объектом расспросов. Он до сих пор не удосужился поздороваться или хотя бы бросить взгляд на Надишь, ну да она привыкла, что пациенты не всегда лучатся благодарностью — достаточно только вспомнить, сколько ворчания и злобных комментариев прилетает по адресу Ясеня. Да и что ожидать от измученного, едва дышащего человека? Надишь попыталась прикинуть его возраст, что не так-то просто, когда половину лица скрывает плотная черная борода. Голову больной брил — за время, проведенное в постели, на ней отросла короткая щетина. Надишь решила, что ему двадцать — двадцать пять. Это хорошо. В таком возрасте у него еще есть шанс выкарабкаться.