Книга Отпусти меня, страница 118 – Литтмегалина

Когда Надишь надела перчатки, которые, к счастью, имелись в ее аптечке, и приступила к более детальному осмотру обожженной области, больной весь напрягся.

— Больно? — сочувственно спросила она.

Ответа не последовало, но искаженное лицо больного само по себе сошло за ответ.

— Джамал, раздобудь стакан воды. Я дам ему обезболивающее и антигистаминное.

К сожалению, из обезболивающих у нее имелся только ибупрофен — едва ли этого будет достаточно, при таком-то ожоге, но лучше, чем ничего. Плотный струп мешал оценить глубину поражения тканей, но дело в любом случае было крайне серьезное. Джамал принес глиняную кружку с водой, и Надишь, чуть приподняв голову больного, помогла ему запить таблетки.

— При ожогах кислотой необходимо как можно быстрее провести промывание. Вы это сделали?

— Разумеется. Сразу как появилась возможность.

— А когда у вас появилась возможность?

— Пару часов спустя.

— Кошмар, — возмутилась Надишь. — Чем же вы были так заняты, пока кислота разъедала его кожу?

Джамал только плечами пожал.

— Давно он в таком состоянии?

— Несколько дней. Не ест ничего. Похудел — жуть. Щеки вон как ввалились.

— Это очень опасно, Джамал. Ожог — это не просто болячка на коже, он вызывает системные нарушения. Необходимо вызвать скорую помощь, — Надишь измерила больному давление. Пониженное. Градусник все еще находился под мышкой, но Надишь не сомневалась, что он покажет гипотермию.

— Нет, — мотнул головой Джамал. — Он ни за что на это не согласится. У меня заняло вот столько времени уговорить его показаться хотя бы тебе.

— Да кто его вообще спрашивает? — возмутилась Надишь. — Вызываем скорую помощь — и пусть его увезут.

— Если ты это сделаешь, я никогда тебя не прощу, — отчеканил Джамал.

— Прям уж никогда? — поразилась Надишь.

Глаза Джамала были темные, как агат, и такие же непрозрачные — что за мысли позади них скрываются, не увидишь.

— Я обещал ему. Если ты позовешь бледных, вся округа узнает, что Джамал — трепло. Он не держит своего слова. Женщина распоряжается за него.

— Он рискует жизнью, оставаясь здесь, — медленно, четко, как для идиота, произнесла Надишь. — Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но только слабаки унижают себя, прося помощи у врага. Сильные этого делать не станут, даже если их действительно припекло.

— Но надо же руководствоваться здравым смыслом…

— Мы руководствуемся нашим представлением о чести. Верно? — Джамал посмотрел на больного.

Тот кивнул.

— Очень жаль, — сказала Надишь. — Я бы предпочла здравый смысл.

Какое-то время между ней и Джамалом продолжался ожесточенный спор.

— У него может начаться сепсис, — пугала Надишь. — Он умрет в мучениях у вас на глазах, пока вы будете хвалить себя и убеждать, что все правильно сделали.

Но на них ничегошеньки не действовало. Ну что за идиоты!

— Либо помоги, либо уходи, — сказал в конце концов Джамал.

Первым порывом Надишь было встать и уйти. Не хочешь лечиться, оставайся загибаться в своей хибаре, придурок! Эх, если бы только она действительно могла так сделать… Однако медсестра в ней пересилила.

— Он должен быть в тепле. Джамал, принеси ему одеяло. Затем раздобудь плошку супа или каши и попытайся его накормить. Еще важнее регулярно поить его. Подготовь водно-солевой раствор — одна чайная ложка соли и половина чайной ложки соды на литр воды. Это будет ему полезнее, чем обычная вода. От боли пусть принимает ибупрофен, таблетки я оставлю. Но не более двух штук за раз… Завтра забери меня с работы. Я постараюсь взять из больницы необходимые препараты и приступлю к лечению.