Книга Отпусти меня, страница 190 – Литтмегалина

Нанежа бросила на Надишь взгляд, полный бессильной ненависти.

— Что ж, я буду молчать.

— Умная девочка, — похвалила Надишь. — Для нашей больницы потерять такую — трагедия.

— Однажды он уедет, а ты останешься! — не выдержав, выпалила Нанежа. — И мы все это понимаем. Вот тогда — берегись, Надишь. Ты получишь все, что тебе полагается.

Надишь снова ощутила прилив убийственной, давящей усталости. Это был ее противный докторишка, и она намеревалась оставаться с ним так долго, как это возможно. Она не понимала, почему в это вмешиваются Нанежа или Джамал, и ее начинало злить, что она вообще поставлена в такую ситуацию, когда ей приходится учитывать сторонние мнения. Что бы она ни делала с Ясенем в постели или вне ее, это было ее личное дело. Она говорила на двух языках одинаково хорошо, и, хотя определенно не являлась ровеннкой, все же не чувствовала себя достаточно кшаанкой для того, чтобы безропотно принять навязываемые ей правила. С чего бы тот факт, что у нее смуглая кожа и черные волосы, должен определять всю ее жизнь? Ограничения собственной расы вдруг обступили ее, стиснули, как клетка.

— Даже если я действительно сплю с ним, Нани, что я сделала не так? Я никогда не причиняла тебе вреда. Ты никогда с ним не встречалась. Так откуда эта ненависть? Почему ты просто не оставишь меня в покое? Мы обе сироты. Даже если мы не вступаем в бессмысленные конфликты друг с другом, нам уже сложно. У нас никого нет, мы всего добиваемся сами.

— Нет, это у меня нет ничего, никого, это я всего добиваюсь сама, — перебила ее Нанежа. От гнева все ее лицо обсыпало красными пятнами. — А тебе посчастливилось родиться со сладеньким личиком, и мужчины вьются вокруг тебя как пчелы. Твой парень забирает тебя после работы. Лесь смотрит на тебя с умилением. Даже Ясень в конечном итоге выдаст тебе все, что захочешь, просто раздвигай для него ноги — потому что он такой же мужчина, как все. Это неправильно, это несправедливо!

За последние сутки Надишь получила от Ясеня болезненный щипок за нос и необходимость поучаствовать в сортировке живых от мертвых. И хотя Надишь сомневалась, что Нанеже понравилось бы первое или второе, она не чувствовала, что сумеет переубедить эту поехавшую.

— Ясно, — сухо произнесла она. — Ты ненавидишь меня за то, что, как ты считаешь, я добилась того, чего тебе не удалось.

Глаза Нанежи сузились.

— Не рассчитывай, что я буду грустно наблюдать, как ты взбираешься все выше и выше. Когда девушки вынуждены выживать сами по себе, у них вырастают вот такие когти. Однажды, Надишь, когда ты менее всего этого ожидаешь, я запущу их тебе в спину.

Очередная угроза. Одна из потока. У Надишь болела голова, у нее горели глаза, у нее ноги отваливались. Она просто хотела спать. В данный момент ее беспокоил только Ясень. Каким бы непробиваемым ни был его дух, это никак не отменяло того факта, что он заточен в уязвимую, легко подвергающуюся разрушению физическую оболочку. Пара ножевых на парковке — и Ясеня не станет.

— Нани… если вдруг тот парень из зеленой машины, Джамал, что-то узнает о Ясене… если он вдруг решит предпринять что-то нехорошее, а он наверняка решит… если с головы Ясеня упадет хотя бы один волосок… я немедленно побегу в полицию и заложу тебя со всеми потрохами. Отправишься в тюрьму как соучастница. Я не пожалею себя и свою репутацию и уж тем более не пожалею тебя. Размажу до состояния мокрой лужи. Ясно?