Книга Отпусти меня, страница 56 – Литтмегалина

Он что-то выкрикивал ей вслед, неразборчивое сквозь бешеный стук ее сердца, но Надишь и не думала остановиться, охваченная ужасом. У нее не было знакомых мужчин вне больницы. По какой бы причине этот тип ни поджидал ее среди ночи, это не обещало ей ничего хорошего.

С его длинными ногами он быстро нагнал ее и схватил со спины. Надишь рванулась с такой силой, что нападающий потерял равновесие и рухнул. Надишь и сама не удержалась на ногах. Ударившись о землю, она мгновенно перекатилась на спину, готовая к бою. Вмиг нападающий оказался над ней. Было так темно, что Надишь едва могла что-либо различить. Вслепую она замахнулась и ударила туда, где должна была находиться голова. Удар попал в цель. Нападающий охнул и, перехватив ее кулак, пришпилил его к земле, одновременно прижимая Надишь массой своего тела. Надишь замахнулась вторым кулаком, но тот повторил судьбу первого. Надишь скрипнула зубами. Силы были настолько неравны, что ей не оставалось и шанса.

— Надишь, Надишь, — повторял нападающий ее имя. — Да успокойся ты!

Надишь вдруг притихла, различив в его голосе знакомые ноты.

— Джамал? — прошептала она в изумлении.

— Ну ты и рванула от меня. Я даже слова не успел сказать!

— Джамал… — всхлипнула Надишь.

Он помог ей подняться.

— Ты вроде маленькая такая, а дерешься как львица. Скулу мне своротила…

— Я тебя не узнала… ну ты и вымахал! — Надишь одновременно давилась слезами и смехом. — Напугал меня до смерти! Зачем ты сидишь под моей дверью в темноте?

— Тебя жду… часа три уже.

— Как ты вообще узнал, где я живу?

— Расспросил у людей в Радамунде, не видели ли они девушку, такую красивую, что раз взглянешь — до смерти не забудешь. Так и вышел на тебя.

— Джамал, — рассмеялась Надишь. Ей все еще не верилось, что он вернулся, он снова с ней! Ее тянуло обнять его, как она делала в детстве, но теперь, когда он был взрослым мужчиной, а она взрослой женщиной, такой жест казался неуместным. Еще ей очень хотелось рассмотреть его получше, но темнота не позволяла. — Что, так и будем разговаривать, стоя посреди дороги? Пойдем в мою комнату.

— Нет, в твоей комнате, наедине, среди ночи… это неприлично, — возразил Джамал, и Надишь отчетливо припомнилось их расставание. То отчаяние, которое ее охватило, когда Джамал объявил, что намерен сбежать из приюта, то жгучее желание сделать что-то, чтобы он запомнил ее навсегда.

Сейчас она была рада темноте — Джамал не увидит, как зарделось ее лицо.

— Пойдем фонарь поищем, — Джамал потянул ее за руку.

Они нашли фонарь и, как куры на насесте, пристроились на оградке из глиняного кирпича. Наконец-то Надишь могла полюбоваться на Джамала. Обхватив его щеки ладонями, она с минуту не могла оторвать от него взгляд. Он всегда был симпатичный, а теперь, возмужав, стал таким красавцем, что не насмотришься. Его жесткие кудрявые волосы, которые в приюте ему коротко обстригали, несмотря на все его возражения, теперь отросли и вились как бешеные, темной массой приподнимаясь надо лбом. На висках он укротил их, заплетя в тоненькие косички, кончики которых исчезали в плотном узле на затылке. Его скулы стали четче, а губы — полнее, глаза были темны, как кшаанская ночь, но Надишь помнила, что при дневном свете в них просматривается фиолетовый оттенок.