Книга Синие цветы I: Анна, страница 137 – Литтмегалина

— Ты стал бы лгать мне?

— Конечно. Когда меня заставляют быть искренним, лгать – это все, что мне остается. И ты никогда не сможешь отличить, когда я говорю одно, когда – другое. Может быть, я не люблю мясо, потому что его волокна слишком жесткие, и пеку печенье каждое воскресенье. Кто знает? Идем. Мне хотелось бы разузнать причину отсутствия нашего нового друга Готрека на рабочем месте.

— Можно покопаться в отделе кадров.

— Туда и направимся.

В отделе кадров Науэль сразу стянул печенье из вазочки. Когда я поинтересовалась, не слишком ли нахально он себя ведет, он рассмеялся и махнул рукой:

— Специфический жизненный опыт приучил меня, что иногда лучше расслабиться и попытаться получить удовольствие – во избежание более серьезных травм, де-е-тка.

Фраза прозвучала двусмысленно, а эта «детка» в конце совсем неуместно, поскольку так он обращался к кому угодно, кроме меня.

На столе возле телефона лежал блокнот, развернутый на странице с именем Готрека, его номером телефона и тремя восклицательными знаками – видимо, на работе доктора совсем потеряли.

— Сдается мне, Готрек попал в беду, – пробормотал Науэль. – Зато теперь я абсолютно уверен, что он тот, кто нам нужен.

Выяснив домашний адрес Готрека в том же отделе кадров, мы двинулись к выходу, напоследок заглянув к маленькому охраннику.

— Полюбуйся на него, – сказал Науэль шепотом. – Спит как младенец. Наверное, утром он подумает, что мы ему приснились. Насчет меня он точно так подумает – я слишком прекрасен, чтобы быть частью этой серой реальности.

Пистолет, неосторожно оставленный на столе, так и манил к себе. Науэль взял его, взвесил в руке, направил на стену и выстрелил. Я зажала уши, но вместо грохота раздался лишь слабый щелчок. Из дула пистолета выскочил свернутый в рулон флажок. «ПРИВЕТ!» – увидели мы ярко-зеленую надпись, когда ткань размоталась. Науэль покачал головой.

— Здесь все ненормальные. Что за дурдом!

— Ты действительно организуешь ему участие в «Колесе удачи»? – спросила я позже, уже на пути к квартире Готрека.

— Не-а, – протянул Науэль, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой, где редкие машины светили со встречки приглушенными фарами. – Когда в последний раз я видел ведущего этой программы, он кричал, что я сяду за все, что наговорил ему.

Готрек Моравалис жил на втором этаже старой пятиэтажки. Подъезд был типичный – с облупленными стенами, растрескавшейся плиткой и запахом затхлости. Звонок не работал, так что мы постучались. Никто не отозвался. Науэль постучал настойчивее, затем приложил к двери ухо. Меня слегка подташнивало то ли от голода, то ли от беспокойства. На полу почему-то валялись вишневые косточки. «Откуда вишня в октябре?» – подумала я. Мое дурное предчувствие усилилось. Я судорожно сглотнула вдруг ставшую слишком густой слюну и прижала к животу ладони.

— Может быть, он спит? – предположила я с надеждой. – Середина ночи.

— Никого там нет, – заявил Науэль уверенно и достал из кармана ключи.

— Откуда они у тебя?

— Он держал в ящике стола запасные. Видимо, на случай потери.

Когда Науэль отпер дверь, в ноздри нам ударила вонь, такая резкая, что мы зажали носы и рты руками. Отодвинув меня, Науэль шагнул внутрь и быстро щелкнул выключателем. Прошел по коридору, заглядывая в комнаты. Мне хотелось вцепиться в Науэля и потащить его прочь, но у моего желудка были свои планы. Я выскочила обратно в подъезд, сбежала по лестнице, и меня вырвало в мусоропровод.