Книга Синие цветы I: Анна, страница 99 – Литтмегалина

Я повернула кран. Все, забудь. Пусть мысли заглушит шум воды.

— И что там складывать? – спросила я, выходя из ванной, одетая только в футболку и трусы с бантиками – нет, не в попытке совращения, а из нежелания влезать обратно в пыльные брюки. Мой вид меня мало смущал, учитывая, что у Науэля не было привычки меня разглядывать. Да и по его представлениям о наготе нужно снять с себя кожу, чтобы считаться недостаточно одетой.

— Да вот их, я думаю, – Науэль указал на женщин на экране.

— Как ты их сложишь?

— Не знаю, но других парных предметов в этом фильме я пока не обнаружил.

Я забралась под одеяло к Науэлю и оперлась спиной о подушку. Фильм представлял собой типичную дорожную историю: две женщины – молодая и старая – в один прекрасный день решились порвать с убогим прошлым и рванули в путешествие через всю страну.

— Возраст, – сказал Науэль. – Ты рассмотрела дату рождения на ее водительских правах, когда она протянула их полицейскому?

— Мы не знаем, в каком году происходит действие.

— В фильме как недавнее событие упоминается убийство Черера. Это поможет определиться с датой.

— Я даже не знаю, кто это.

— Журналист. Прославился привычкой лезть в чужие дела в стремлении отстоять законность и справедливость, за что его и пристрелили в 61 году. Сейчас его относят к героям, а современники относили к шибздикам, и их мнению я склонен доверять больше.

Меня удивило, что все это известно Науэлю.

— Так… дай-ка посчитаю… – пробормотал Науэль. – Ей двадцать шесть. Проклятое число. Зато легко запомнить. В случае, если возраст второй так и не мелькнет, его легко подобрать. От пятидесяти до шестидесяти лет. Можешь выключить.

— Я хочу досмотреть.

Науэль лег на бок и натянул на голову одеяло. Женщина на экране заплакала, поднимая во мне теплую волну сочувствия. Мне понравились героини этого фильма. Как я сама, они жили в постоянном ожидании дня, когда все изменится – или же изменятся они сами.

Когда титры поползли по экрану, я посмотрела на притихшего Науэля. Из-под одеяла виднелась только длинная светлая прядь. Меня так и тянуло к ней прикоснуться, но я не стала – хотя что бы он сделал, укусил бы меня? Он спал совершенно беззвучно, как будто даже и не дышал. Я тихонько встала и выключила телевизор. Вернувшись под одеяло, я вытянулась возле Науэля, ощущая исходящее от него слабое тепло, чувствуя болезненный тактильный голод и умиротворяющий покой близости к Науэлю, одновременные «плохо» и «хорошо»… Я задремала…

* * *

— Я должен уехать, – произнес Науэль тихо, но его слова мгновенно пробудили меня. – Ты остаешься здесь.

— Что? – я смотрела на него снизу вверх сонными глазами, еще не совсем понимая, о чем он и где мы вообще. Науэль сидел на краю кровати, полностью одетый.

— Я не хотел тебя будить, но подумал, что могу напугать тебя, исчезнув без объяснений.

— Куда ты? – я суетливо поднялась.

— В загородный дом Эрве.

— Зачем?

— Испытать наших девушек полуночи.

— Зачем? – растревоженная спросонья, я едва не кричала. – Не все ли тебе равно?

— Я решил разобраться во всем этом. И разберусь.

— Ты действительно ввяжешься в это дело?

— Я уже в него ввязан, если ты не заметила, – Науэль встал. – Я вернусь завтра утром или чуть позже.

— Мы сбежали, вырвались… И ты опять… Не надо ехать туда, – захныкала я, слишком растерянная, чтобы держаться достойно. – Это опасно. Пожалуйста!