Книга Синие цветы II: Науэль, страница 89 – Литтмегалина

Она умудрилась опередить меня на пару шагов. Ее голые икры были молочно-белыми, как снег, еще остающийся кое-где среди плотно растущих деревьев. Подол короткого красного платья иногда совсем скрывался под длинным мужским свитером.

— Чей свитер? Бывшего любовника?

Она надула губы.

— Бывшего. Вот именно. Это я его бросила, – уточнила она на случай, если у меня вдруг возникнут унизительные предположения.

Но я все равно подумал: ой вряд ли, а вот ее саму выбрасывали сотню раз. Она была потасканной и вульгарной. С тем же успехом она могла бы ходить с плакатом: «У меня нет самоуважения». Стану ли я лет через пятнадцать похожим на нее? Не знаю. Надеюсь, что нет.

Я медленно следовал за ней, рассматривая ее пережженные перекисью лохматые желтые волосы. Непонятно, чем я заслужил такое счастье, но сердитые, перекрикивающие друг друга мысли вдруг умолкли, беспокойство разжало свои зубы. Как приятно пахло здесь, в лесу… У меня слегка кружилась голова. Теплый день поздней весны, светлое небо, деревья и их мокрая кора… эта грязь, похожая на тающий шоколад… снег, превращающийся в воду… Я слишком долго жил среди огней и успел забыть, что подобные вещи способны доставлять удовольствие. Если мне это нравится, почему я отказывался от этого? С моих губ сорвался легкий вздох.

Роза обернулась, опасно балансируя на вдавливающихся в землю каблуках, и с кокетливостью в голосе спросила:

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

— Тридцать пять, – предположил я.

Ее нижняя губа оттопырилась, как у ребенка. Кто-нибудь, скажите ей, что в ее исполнении это выглядит на редкость безобразно.

— Вообще-то мне двадцать девять.

«Тридцать шесть», – перевел я и рассмеялся – тихо и сипло, но это было уже что-то. Роза смертельно обиделась и замолчала на целых пять минут, но я и не рвался к беседе. Конечно, она не выдержала. В ее вздохе собралось все уныние этого мира. Пять минут раздумий не прошли бесследно, и она предложила, высматривая дерево посимпатичнее:

— Трахнемся?

Мысленно я увидел Розу с откляченным задом, затем представил, как при толчках вжимаю ее в мокрый древесный ствол, и с несвойственной мне честностью признался:

— Блевать хочется от одной мысли.

Роза изготовилась к смертельной обиде номер два и захлопала глазами.

— Я страшная?

«Когда кривишь губы – очень».

— Нет. Просто я предпочитаю парней.

— Ну конечно! – воскликнула она, моментально успокаиваясь. – Я должна была сразу догадаться.

— Что, прямо-таки сразу? – осведомился я с интересом.

— Слишком красивый, – вздохнула Роза. – И у тебя уши проколоты.

— А, уши… ну да, это верный признак. Железный.

— Так хочется курить, что готова повеситься с тоски, – призналась она минуту спустя. – Почему они запретили нам даже сигареты?

— Потому что, как мне объяснили, зависимости лечатся комплексно. В клинике считают, что важно не только помочь человеку преодолеть наркотическую зависимость, но и избавиться от зависимого поведения в целом. Если ты личность, склонная к зависимостям, ты всю жизнь вешаешь на себя всякую дрянь – не одно, так другое. Если бы не было сигарет, наркотиков, алкоголя и секса, мы бы, наверное, коллекционировали какие-нибудь календарики до помрачения рассудка или клеили бы модельки самолетиков, пока не упадем замертво от изнеможения. Я вот собираю розовые кеды. У меня их пятьдесят пар.