Книга Синие цветы II: Науэль, страница 92 – Литтмегалина

Я ушел (позорно сбежал) от него, пребывая в полнейшем смятении.

Вскоре приехала Лисица. Она ворвалась в мою палату как шаровая молния.

— Паршивенько выглядишь, братец. Круги под глазами – часть твоего нового стиля?

— Уже давно.

— Ты похож на енота. Только тощий, страшный и без хвоста.

— Огромное тебе спасибо за искренность.

— Громадное тебе пожалуйста. Обращайся.

— Здорово, когда есть человек, способный спустить твою зарвавшуюся самооценку с небес на землю.

— Твоя самооценка уже давно прорыла себе нору к центру земли, так что в подобных услугах не нуждается, – Лисица стянула свой легкий светло-зеленый плащ и бросила его на мою кровать. Под плащом на ней были черный жакет и юбка-карандаш, в которых ее длинное тело казалось еще стройнее. Я залюбовался.

— Как тебе удалось вырваться ко мне?

— Ровенна под боком. Два часа на машине до границы. Знаешь?

— Понятия не имел.

— Кроме того, я убила своего начальника.

— Правда?

— Ну, не совсем. У него еще есть шанс выкарабкаться. А вот ты, чудовище… – она пристально посмотрела мне в глаза. – Ты едва не уморил моего отца. Тебе хотя бы стыдно? – ее голос звучал строго, но во взгляде сквозило сочувствие.

— Мне легче перечислить, за что мне не стыдно…

— За футболку «Это понедельник. Гребите на работу, неудачники»?

— За нее тоже стыдно.

Лисица вдруг сделала то, к чему обычно была не склонна – обняла меня. Так крепко, что у меня кости хрустнули. Эта девушка была сильнее меня даже в мои лучшие дни.

— Какой же ты стал хрупкий… Нам придется держать тебя обернутым бархатом.

— С учетом моих психологических особенностей – мокрым бархатом.

— Что ты. Обертыванием в мокрые простыни уже давно не лечат. Электрошок – вот верное средство.

Я вздохнул:

— Они издеваются надо мной по-другому. Они заставляют меня есть.

— Кто-то должен был заставить, – она присела на мою кровать. – Жесткая. Как тебе вообще здесь живется?

— Блуждаю среди длинных диалогов. На самом деле намного лучше, чем в предшествующий месяц.

— Мне очень жаль, что твой друг умер.

Я сглотнул ком.

— Мне тоже.

Я сел с ней рядом, и мы поговорили про одно, другое. Вряд ли ей было так уж радостно видеть меня, учитывая мое состояние (хорошо, что она не приехала неделей-двумя раньше), но она не позволяла себе топить меня в жалости, напротив, старалась подбодрить. Да и не в манере Лисицы раскисать.

Я смотрел на Лисицу и видел копию Дьобулуса – только в женском теле и на полголовы выше. Те же огненные волосы и искрящаяся улыбка, те же уверенность и стремительность, бесстрашие и настойчивость, сокрушающие любые невзгоды и преграды. После пациентов клиники, похожих на бледные тени, Лисица казалась яркой, как солнце. Я не мог представить себе ситуацию достаточно разрушительную, чтобы Лисица оказалась на моем месте. Интересно, попади я в руки Дьобулуса с самого начала, обладал бы я тем же огромным запасом прочности?

Дьобулус воспитывал ее с полутора лет. Уже повзрослев и переехав в Ровенну, Лисица начала общаться с матерью, но даже мне было очевидно, что их отношения поверхностны. Лисица была полностью папиной дочкой. Все же я по-прежнему сомневался, что она биологическая дочь Дьобулуса. Особенно после того, как он назвал мать Лисицы «носительницей беспредельного нахальства либо же беспросветной глупости». Наверное, все-таки второго, но она сумела обеспечить себе безбедное существование до конца дней своих – лучшее, что могло произойти с неудавшейся моделькой. Отцовская любовь Дьобулуса к Лисице не доказывала их родства. Ему просто хотелось быть родителем, опекать кого-то – странное желание для человека его рода деятельности. В маленькой Лисице, которую я видел на фотографиях, не проступало ни единой черты Дьобулуса. Четыре года назад, когда я только познакомился с ней, она была не слишком на него похожа. Но с каждым годом она впитывала Дьобулуса в себя, совершая превращение. Мне хотелось повторить ее трюк.