Книга Игра Бродяг, страница 137 – Литтмегалина

Вогт отдышался, отчего боль в голове слегка улеглась, и попытался восстановить в памяти события предыдущего вечера. Отчетливо вспоминалось лишь то, как плакал Рваное Лицо, но это никак не объясняло текущее положение. Пошевелив руками и ногами, Вогт обнаружил, что они связаны. Его замутило, и он с тоской начал размышлять о ведрах, тазиках и прочих емкостях, отчего его отвлекли шум и лязг отпираемой двери — как бесценное сокровище, Вогта хранили за семью засовами. Дверь распахнулась, и в каморку шагнул Рваное Лицо. В отличие от Вогта, чья нежная гладкая физиономия и сегодня была нежной и гладкой, разве что приобрела приятный зеленый оттенок, внешний вид Рваного Лица соответствовал его внутреннему омерзительному состоянию.

Вогтоус улыбнулся приятелю, подняв в знак приветствия связанные руки.

— Не лыбься, — огрызнулся Рваное Лицо. — Все зубы повыбиваю. Хотя… — он усмехнулся, — с этим и без меня справятся.

Вогтоус проигнорировал его грубости, поинтересовавшись очаровательно-наивным тоном:

— Почему ты связал меня? Я тебе не опасен.

Рваное Лицо скривился.

— Никчемный жалкий глупец! Неужели ты до сих пор не догадался, кто я?

— Я догадался, — небрежно возразил Вогт. — Но я не понял, зачем ты связал меня. Ведь я на тебя не нападу.

— Тебе бы лучше заткнуть свою розовую пасть, безмозглый щенок! — вспылил Рваное Лицо. — Не усугубляй последние часы своей жизни. Их у тебя немного осталось.

— Если бы я попытался наброситься на тебя, — продолжил рассуждать Вогт, — это дало бы тебе моральное право причинить мне ответное зло. Но ты знал, что я не попытаюсь напасть. Тогда ты связал меня, чтобы я как бы хотел на тебя напасть, но как бы не смог. Этим тебе и пришлось довольствоваться в качестве оправдания твоим действиям. Ведь сейчас тыпричиняешь мне вред, верно?

— Заткнись, — прорычал Рваное Лицо.

— Однако твоя логика никуда не годится. Как ни крути, ты атаковал меня первым. Даже если бы я напал на тебя сейчас, это засчиталось бы как самооборона. Так что это у меня есть моральное право навредить тебе, а не наоборот, — Вогт вздохнул. — Ты плохо придумал.

— Считаешь, ты очень умный? — оскалился Рваное Лицо.

— Да, я умный, — после короткого раздумья согласился Вогт и, чтобы утешить Рваное Лицо, добавил: — Впрочем, я могу быть каким угодно. Каким угодно.Выбирай.

Рваное Лицо рассмеялся, но кроме злобы в его смехе ничего больше не было. Его зрачки были черны и пусты, как высохшие колодцы. Вогтоус заглянул в них с тревогой, но за него, не за себя.

— Поймать тебя было так легко, как ни одного дурака ранее.

— Я умный, — возразил Вогт, уносясь в какие-то свои мысли. Иногда он посматривал на Рваное Лицо, и глаза его грустнели. Как будто впервые осознав, кто такой Рваное Лицо и для чего поймал его, Вогт сказал: — Ты еще можешь отпустить меня.

— Отпустить? — вторил Рваное Лицо злобным эхом. — Нет. Мне заплатят сто пятьдесят ксантрий за тебя. Я промотаю сотню, потеряю тридцать и двадцать потрачу, спаивая очередного недотепу. Как всегда.

— В твоей душе шрамов еще больше, чем на твоем лице, пусть они и менее очевидны, — пробормотал Вогт. — А ты все наносишь себе новые. Мне этого не понять. Зачем поступать с собой так же жестоко, как поступали другие? Пожалуйста, развяжи мне руки. Тебе станет легче, вот увидишь.