Онлайн книга «Игра Бродяг»
|
Вот снова та каморка с низкой продавленной койкой (ха-ха, какие засовы удержат его теперь?). Шесть зверских рож, среди них пораженный, замкнувшийся в себе Рваное Лицо, который, кажется, полностью осознает, что Вогта сумели приволочь сюда вовсе не благодаря численному перевесу, а лишь потому, что он не сопротивлялся. Еще никто не произнес эти слова, но они раздавались в голове Рваного Лица, опережая время: «Новый боец». И для него это звучало по-настоящему страшно, даже страшнее, чем: «Иди и найди еще одного. Сегодня». * * * Вогт ходил из угла в угол. Впервые в жизни он был в бешенстве и, не имея никакого опыта, не умел загасить пожар. Гнев лишь усиливался осознанием, что точно так же из угла в угол по этой темной подвальной комнатушке ходили другие люди или, может, безразлично лежали на этой койке, жесткой, как камень — и теперь Вогт отлично знал, что с ними сталось потом. Кровь на разбитом лице подсохла, превратившись в зудящую корочку. Вогт попытался соскрести ее, но лишь украсил ногти красной каемкой. Боль уже изрядно досаждала ему, но многоопытная Наёмница присвистнула бы и сказала, что завтра, когда все ушибы распухнут, будет еще хуже. Уж она-то разбиралась в таких вещах. Нельзя сказать, что Вогтоус жалел, что отказался убить Рога. Вот только… где-то в глубине его души зрело осознание, что убей Рога кто-то другой, он не сумел бы искренне осудить убийцу. Потому что хуже Рога нет ничего. Вернее, он пока не встречал никого хуже. Мир ничего не потеряет, избавившись от такого человека. Вогт не знал, что будет дальше. До этой ночи собственное будущее представлялось ему долиной, идущей ровно и прямо, где лишь несколько деревьев заслоняют горизонт. Все изменилось, когда он понял, что человека можноударить. Иногда это приходится делать. «Когда тебя бьют — ты бьешь в ответ. Или же тебя просто убивают», — рассуждал его враждебный друг (или дружественный враг, Вогт ни в чем теперь не был уверен; на его долину опустилась ночь). Нет никакого выбора. Душеспасительные беседы не помогут, вежливые просьбы не будут услышаны. Вогт злился, думая об этом, но в его глазах злость являла себя как смесь отчаянья, неуверенности и страха. В сердцах он пнул стену — очень осторожно, так как боялся, что под его новоприобретенной силой она разлетится на куски. Похоже, божественная сила действовала только на таких мерзавцев, как Рог, и каменная стена осталась каменной стеной — то есть непреодолимой преградой. Когда злость выгорела, будто костер, и осталась одна зола, Вогт сел на койку и заплакал. Никто никогда не объяснял ему, что плакать нельзя, даже в одиночестве. Наёмница, получившая воспитание получше, не одобрила бы. Она бы объяснила, что страдать без слез — это лучший способ сохранить гордость. Вогт не был обременен поверхностными представлениями о гордости и плакал, потому что его переполняла невыносимая тяжесть. Слезы текли потоками, и соль в них раздражала поврежденную кожу. В подобные минуты всегда кажется, что больше не сможешь жить с таким горем — никогда-никогда. Растравляя себя, Вогт вспоминал каждый шрам на теле Наёмницы и ту тень пережитых страданий, что иногда замечал в ее глазах, но никогда не понимал полностью. Сама мысль о том, что такая ужасная боль существует в мире, бесконечно огорчала его. Сейчас каждый человек казался ему измученным, изломанным деревцем наподобие тех, что росли в Городе Рабов, как Вогтоус мысленно обозначил то место. Несмотря на его возмущение и протест, Вогт не мог сделать так, чтобы сломанные ветви вновь выросли, а шрамы на коре затянулись. И все же… |