Книга Игра Бродяг, страница 146 – Литтмегалина

Есть кое-что, что ему по силам. Пусть он не способен полностью излечить Наёмницу, он все еще может помочь ей. Хотя бы избавить от будущих страданий. Стоило Вогту задуматься об этом, как его словно окружило облако тепла. Слезы перестали течь. Вогт снова взбодрился.

Вот только сначала нужно выбраться отсюда…

Он подошел к двери. Она была крепкой. Его волшебная сила иссякла, будто ее и не было. Впрочем, даже сумей он выломать дверь, это сопровождалось бы таким грохотом, что сюда сбежались бы со всей округи. Нет, ему нужно просто незаметно исчезнуть, ускользнуть, как полагается бродяге. Но как выбраться из комнаты, крепко-накрепко запертой снаружи, лишенной окон, находящейся под землей?

Вогтоус думал до тех пор, пока у него не разболелась голова. А в итоге надумал только одно: при тех его навыках, которыми он обладает сейчас, побег невозможен.

Не-воз-мо-ЖЕН.

С другой стороны, драться он тоже не умел, однако же научился. После того, как вина и горечь растворились в слезах, Вогт ощутил решимость.

* * *

Может быть, Рваное Лицо действительно хотел, чтобы Кролика прикончили на арене — такой святой невинности не место в этом грязном мире. Или же он пытался проверить?Ведь были же у него сомнения, ведь подсказывало ему что-то: Кролик так легко не пропадет…

Люди метались по амфитеатру, как встревоженные крысы, и только Рваное Лицо, укрытый тенью, неподвижно стоял возле стены. Новый боец! Тот, кто сменит Рога. Последние три года Рог был постоянным победителем, превратив относительно честный поединок в пустое истребление. К счастью, Рваному Лицу не довелось побывать под его кулачищами: еще до появления Рога он сменил сомнительную карьеру бойца на постыдную карьеру торговца. В отличие от прочих, Рога не завлекли обманом. Он пришел сам.

Рваное Лицо уловил ярость и злость в ранее безобидном Кролике. Он будет сопротивляться, но в итоге они найдут способ заставить его. Новый боец… нет уж, пусть лучше Кролик умрет, чем станет бойцом. Потому что тогда он будет мертвее мертвого.

Рваное Лицо бесконечно устал от этого тягостного чувства, что сейчас расплывалось в нем привычным холодком. Он устал уничтожать. Из всех занятий это самое бессмысленное и простое, но с каждой жизнью, что была смята и выброшена с твоей подачи, ты уничтожаешь и себя. Истекаешь кровью чужих ран, но эта кровь все же твоя собственная. Он не мог объяснить, почему, он просто знал, что это так. В какой-то момент он совершенно кончился.

Он тихо проскользнул за двойные двери, в темный коридор, привычный до ненависти. Наконец-то разрешились все его противоречия, он освободился от своего главного греха. Сейчас он честен с собой и делает то, что велит его душа.

Рваное Лицо сдвинул засовы, один за другим. Он прислушивался, но из-за двери не доносилось ни шороха. Он представил Кролика, съежившегося на узкой койке.

В каморке стояла кромешная тьма. Рваное Лицо посветил той свечой, что принес с собой. Свеча еле чадила, и в ее слабом свете ему не удалось обнаружить пленника. Шагнув внутрь, он тихо прикрыл за собой дверь.

— Не бойся. Я пришел, чтобы вывести тебя отсюда, — прошептал он.

Кролик не отозвался. Рваное Лицо прошелся по каморке, заглянул в каждый угол, убеждаясь в очевидном: Кролика не было. Он исчез. Рваное Лицо сел на койку и закрыл глаза, о чем-то крепко задумавшись. Когда он заговорил, в его голосе звучала твердая уверенность: