Книга Игра Бродяг, страница 173 – Литтмегалина

Стражник что-то прокричал ей в ухо. Вогт не расслышал слова — расстояние до помоста было порядочное, а подойти ближе мешала и загородка, и крикливые стражники, для внушительности вооруженные острыми пиками, которые они без раздумий вонзали в бока тех, кто осмелился уж слишком высовываться. В ответ Наёмница снова плюнула — на этот раз прямо стражнику в шлем. Стражник в бешенстве вдарил ей кулаком по щеке, отчего голова Наёмницы мотнулась, и в толпе кто-то одобрительно гикнул. Вогт оскалился так же, как это делала Наёмница. «Останься, останься здесь, потом», — мысленно приказал он крикуну, ощущая, как внутри все оледеневает от холодной ярости. Неосознанно он подался вперед и немедленно получил болезненный укол пикой, что заставило его отшатнуться. Но взглядом Вогт летел к помосту. «Я пришел!» — выкрикнул он мысленно, и Наёмница подняла голову и посмотрела прямо на него. Ее лицо прояснилось. Она рассмеялась в голос, и стерегущий стражник устремил на нее недоуменный взгляд.

Вогтоус осознал, что впервые видит смеющуюся Наёмницу. Порой она выдавливала из-себя нечто вроде неумелой улыбки, но и только-то, как будто уголки ее губ настолько привыкли к положению вниз, что теперь отказывались подниматься. Он любовался бы и дольше, но ему пришлось отвлечься: толпа с противоположной стороны помоста странно загудела, зашевелилась и отхлынула в стороны, освобождая путь самому знатному человеку Торикина. Даже не способный увидеть новоприбывшего сквозь загораживающий помост, Вогт догадался, кто это. Поднявшись по приставным лесенкам — сначала на помост, а затем и на постамент — градоправитель занял место на троне, расположившись выше всех, как при его чине и положено. За ним мышью проследовал проворный маленький человечек — лицо опущено, не рассмотреть; седые волосы стянуты в хвост. Человечек пристроился на низенький стульчик возле постамента, градоправитель дал отмашку, судья грохнул по столу деревянным молоточком, и суд начался.

Суд проводился в полном соответствие букве закона — публичный так публичный. Любой пришедший на дворцовую площадь и пробившийся ближе к помосту ценой синяков, вывихов, а может даже парой-другой сломанных ребер, мог поглазеть, как хмурый Обвинитель с лицом таким же темным, как его одеяние, зачитывает с листка обвинение, суть которого и так все знали. Тот, кто обладал зоркими глазами, мог различить движение губ Судьи, задавшего несколько кратких уточняющих вопросов. Ну или насладиться зрелищем, как преступнице, посмевшей огрызнуться, прилетает размашистая затрещина от стражника. Все это при должном усилии можно было рассмотреть, но вот расслышать хотя бы одно слово с такого расстояния да под гул толпы было абсолютно невозможно.

Не знай Вогтоус заранее, что дело нечисто, то заподозрил бы, что им есть что скрывать. Контролирующие толпу стражники не позволяли сделать и шагу вперед. Они следили за этим так тщательно, как будто от соблюдения приказа зависела их собственная жизнь — скорее всего, так оно и было.

Одно слово до публики все-таки долетело.

— Вранье! — пронзительно закричала Наёмница, предпринимая попытку разорвать сковывающие ее путы, одновременно отчаянно отбиваясь от пытающегося обуздать ее стражника. В следующую минуту налетело подкрепление в виде дополнительной пары стражников, и втроем им таки удалось повалить ее на пол.