Книга Игра Бродяг, страница 278 – Литтмегалина

Огромная туча опускалась вниз, накрывая траву и дорогу, окружая неподвижных двоих. Она была тяжелой, облепляющей, мокрой (Ты задохнулся бы в ней, но Ты не дышал, когда чувствовал такую сильную боль), она вздрагивала и клубилась, как туман.

* * *

Когда видение погасло в его голове, Вогт пошатнулся и ухватился за спинку кровати.

— Ты ошибся, — сказал он едва слышно. — Ты понял неизбежность неправильно.

— Вот как, — равнодушно ответил Я. — Разве теперь это имеет значение?

— Да, потому что ты повторяешь свою ошибку, — ответил Вогт и, опустившись на пол, устало прислонился лбом к краешку кровати. — Те твои действия были тщетными. Тщетно и то, что ты делаешь сейчас.

— Даже если так. Я обречен продолжать. Знаешь, что по-настоящему странно? Они не видели меня. Я стоял рядом с ним, но они меня не видели. Однако те, кто попал сюда, смогли это сделать. Иногда они кричали от того, насколько боялись меня.

— Меня удивляет лишь то, что ты до сих пор не осознал собственную сущность, — пробормотал Вогт.

Я промолчал, снова потянувшись к ножу. Зажав рукоятку обеими руками, Я с силой вонзил нож в бледную грудь мертвеца и прочертил красную линию вниз, к животу, где виднелся розоватый горизонтальный след от подобной процедуры, проведенной ранее. Положив окровавленный нож на край кровати, Я уцепился за края надреза, раскрывая его. Затем, помогая себе ножом, отделил ребра от грудины и распахнул их, словно обложку книги. Открытая в теле Ты глубокая брешь была бледно-розового цвета и практически не кровоточила. Удовлетворённый достигнутым, Я отложил нож и снова потянулся к маленькому столику возле кровати.

— Хочешь прикоснуться к биению сердца, узнать, какое оно? — протянув руку, он продемонстрировал Наёмнице вздрагивающий мешочек.

Наёмница отпрянула.

— Всего лишь такое, насколько тебе хватило фантазии, — невнятно огрызнулась она.

Развязав мешочек, Я ухватил и стиснул что-то внутри. Взглянув на его пальцы, сжатые в кулак, подрагивающие от напора того, что билось под ними, Наёмница ощутила тошноту.

Погрузив кулак в разверстую грудь Ты, Я медленно разжал пальцы. Несчастный Вогт приподнял голову, наблюдая. Его мокрые глаза ярко сверкали, слезы капали с подбородка. Я извлек руку из разреза.

— Помоги мне, — потребовал он у Вогта.

Тот послушно встал на ноги.

Они надавили на ребра с противоположных сторон, сдвигая их друг к другу. Затем Я аккуратно стянул края разреза, и ткани покорно сомкнулись под его пальцами, срастаясь. Я расслабил пальцы, позволил своей ладони прикорнуть на груди Ты.

— Пульсирует, — отметил он, но на его усталом лице не отразилось никакой радости.

— Ты извратил все законы, — сказала Наёмница. — В твоем мире сердце бьется в мертвой груди.

— А кто вообще жив? — спросил Я. — Те были живыми, убивая его?

Наёмнице нечего было ответить.

— Теперь — дыхание, — Я взял со столика маленькую склянку, оставляя на ней кровавые отпечатки. Внутри склянки свивались завитки чего-то, напоминающего холодный пар.

Небрежно брошенная на пол, стеклянная пробка подпрыгнула и закатилась под кровать. Я прижал склянку ко рту мертвеца, позволив пару просочиться меж неподвижных губ. Переведя взгляд на Вогта, Наёмница увидела в его лице одну лишь мрачную обреченность. Вогт стал маленьким и беспомощным, он потускнел, как будто перестал существовать наполовину, когда у него забрали то, что составляло основу его личности.