Книга Игра Бродяг, страница 57 – Литтмегалина

— Вот уж не сомневаюсь, — фыркнула Наёмница, презрительно глядя на Шванн.

— Я дразнила их, намекая на страсть то одному, то другому. Ссорила их и мирила тысячу раз на дню. Мысль о том, что я распоряжаюсь теми, кто владел сверхчеловеческими практиками, кружила мне голову. Каждый раз они ссорились все яростнее, а мирились все неискренней, но я не замечала этого.

— Сучка тупая, — пробормотала Наёмница. В голове у нее были одни многоточия.

— Однажды младший брат принес мне цветок, самый прекрасный из когда-либо выраставших на земле. Но незадолго до этого старший подарил мне сверкающий драгоценный камень, так что я бросила цветок и упрекнула: «Это твой подарок? Взгляни, что дал мне твой брат». Младший молча ушел от меня, вернулся в свой замок и убил брата. Тот сопротивлялся изо всех сил. Хитрость помогла младшему победить, но победа далась ему слишком дорого, потому что в противостоянии он истощил почти все свои колдовские силы. Едва живой, он упал без чувств. Очнувшись и осознав, какое страшное преступление совершил и чего лишился, он в горе и ярости выколол себе глаза, ведь через них моя красота отравила его разум. Это трагичная и красивая история.

— Отвратительная история, — возразила Наёмница. — В ней все повели себя как уроды, но некоторые дамочки особенно омерзительны.

— Он возненавидел меня и больше не появлялся в моем замке, а между тем необходимое мне зелье, каплю которого я должна выпивать каждый день, заканчивалось. Отца моего уже не было в живых, и мне ничего не оставалось, кроме как самой обратиться к Колдуну с мольбами. Вероятно, мое лицо не изгладилось в его памяти, и он сдался. Зелье было выдано, я вернулась с победой, но несколько лет спустя, когда бутыль опустела, мне пришлось вновь проследовать тем же путем. Он ждал и тосковал, печаль сделала его сердце твердым, как камень.

— Как до этого любовь обратила в камень его мозги, — пробормотала Наёмница.

Шванн чуть дернула бровью и, не останавливаясь, продолжила:

— В этот раз он не собирался легко уступать моим просьбам. Он поставил условие: либо я убираюсь, не получив и капли, либо он позволит мне на протяжении ста лет вести ту веселую жизнь, которая так мне нравится, снабжая зельем по первому требованию — но по истечении этого срока я вновь прибуду в его замок, чтобы остаться там навсегда, разделив с Колдуном его одиночество, причиной которого я же и являюсь. И я выбрала второе.

— Как будто при твоем тщеславии у тебя был выбор.

— Колдун заставил меня дать ему обещание, а обещание, выданное колдуну, невозможно нарушить. Что ж, сказала я себе, за сто лет мне успеет надоесть весь мир. Однако годы шли, а я так и не сумела смириться с тем, что однажды мне придется замуровать себя во мраке с унылым слепцом. Размышляя, как бы мне сбросить с себя цепи, я пришла к единственному выводу: мне ничего не остается, как только выкрасть обещание.

— Сколько у тебя осталось времени? — спросила Наёмница, взгляд которой был тяжел, как каменный валун.

— Неделя.

Наёмница жестко усмехнулась.

— Ты, однако, не слишком торопилась разобраться с этим делом.

— Дура, — нахмурилась Шванн. — Все куда сложнее, чем ты себе представляешь. В его замок несложно проникнуть, но выйти из него — почти невозможно, если Колдун сам тебя не выпустит.