Книга Неженка, страница 55 – Аня Леонтьева

Мне тоже нелегко, держать себя в руках. Каждое его прикосновение плавит меня.

— И что, так и будешь, стенку подпирать, — фырчит он недовольно, но не настаивает.

Он вообще стал более деликатный, если это понятие можно отнести к Матвею. Слушает, и главное слышит меня. Действует осторожно, словно любое резкое движение спугнёт меня.

— Так лучше, — отвечаю я, — ты же видишь, что происходит.

Пищит телефон Матвея, высвечивается какое-то сообщение. Я не смотрю на экран, но вижу, что он поспешно смахивает его, а ещё замечаю нахмуренные брови.

— Прости, звук не могу убрать, если мама…

— Да всё в порядке, — обрываю я его, и отворачиваюсь.

— Люба! — зовёт он меня, после долгого молчания.

Я честно пыталась заснуть, но как, ни старалась сон не шёл.

— Что?

— Когда у тебя день рождения? — вдруг спрашивает он.

Я оборачиваюсь.

— То есть мы дошли до той стадии, когда можно вскрывать все карты? — шучу я.

— Ответь, — как всегда рычит.

— Ты первый, — не сдаюсь я.

— Первого октября, — отвечает он.

— А у меня восемнадцатого августа. Вот и познакомились, — продолжаю ёрничать я.

— Слушай, не начинай, когда я должен был у тебя это узнать, мы всё время трахались, — злится Матвей.

— Не всё время, — возражаю я, и сажусь, прислонившись к стенке, — просто признай, что тебе это было не интересно.

— Да, были у меня на уме другие вопросы, — соглашается он.

— Например, с кем я трахалась до тебя, — припоминаю давнюю обиду.

— Слушай, женщина угомонись, я же уже извинился, — судя по шуршанию, он тоже сел.

— Ты не извинялся, — я сложила руки на груди, — не за это, не за то, что ушел, ничего не объяснив.

Он молчал. Понятно, гордость свою не переступит.

— Прости меня, — тихо говорит он.

Слышу, что выдавить из себя эти слова ему трудно.

— Прощаю, — отвечаю я.

Он подползает ближе, подсвечивает моё лицо телефоном.

— А ты стерва, Неженка, — заключает Матвей.

— А ты пошляк, — отвечаю на это я.

Лицо его расплывается в улыбке, он протягивает руку, и обнимает меня, заваливает на постель.

— Я накажу тебя за это, — шепчет он, вперемешку с поцелуями, — с особой жестокостью, ты взмолишься о пощаде!

Я зарываюсь пальцами в его волосы, и подставляю губы под поцелуи, удобнее устраиваюсь в его руках.

— Я не сомневаюсь в этом, — смеюсь я в ответ.

Наши игрища прерывает, писк телефона. Матвей шарит рукой, и глядит на экран. Тут же встаёт, и без слов вылетает из комнаты, идёт к матери. Я тоже встаю, но робко топчусь у входа. Он выходит, через несколько минут, следуя мимо, на кухню.

— Матвей, давай я помогу. Что сделать? — иду за ним.

Он наполняет стеклянный стакан водой.

— Всё в порядке, — отвечает он, уставшим голосом, — давление скакнуло, сейчас выпьет лекарство, а потом посмотрим. Иди, ложись, я скоро приду.

И проходит мимо, а я так и остаюсь стоять на кухне. Делать нечего, иду спать. Забираюсь под одеяло, свернувшись калачиком. Не люблю спать вне дома, даже у отца плохо засыпаю, а здесь и подавно. Чужая атмосфера, непривычные запахи, диван сильно жёсткий. Я верчусь, но всё же, забываюсь в тревожном сне. Чувствую, как рядом ложиться Матвей, и тут же сгребает меня в объятия.

— Ну как? — спрашиваю я, уткнувшись в его грудь.

— Нормально, — отвечает он, и вздыхает. — Знаешь, каждый раз боюсь заходить, когда срабатывает эта хрень. Спешу, и боюсь, на секунду на пороге замираю, вслушиваюсь, дыхание распознаю, а потом уже захожу. Почему мне так страшно?