Онлайн книга «Развод. Семейная тайна»
|
— Гордей… — ее собственный голос прозвучал чужим, хриплым от сдавленных эмоций. Она заставила себя сделать шаг внутрь. — Что… что она сказала? Точнее? Он вздрогнул, словно очнувшись. Медленно поднял голову. Его глаза, обычно такие острые, властные, сейчас были пустыми, растерянными. Как у ребенка, потерявшегося в темноте. В них читался ужас и вина, такая глубокая, что Ася почувствовала физическую боль в груди. — Аэропорт, — выдавил он. Голос был хриплым, лишенным силы. — Она… она в Шереметьево. Только прилетела. Истерит. Говорит… — Он замолчал, сглотнув ком, перекрывающий горло. — …что беременна. Моим. Требует, чтобы я приехал. Сейчас. Иначе… иначе сделает что-то с собой. Кричит о крови… — Он провел рукой по лицу, оставляя белые полосы на бледной коже. — Боже, Ася… Этот крик… Он настоящий. Она… она в панике. Ася замерла. Кровь. Слово как удар ножом. Правда ли? Манипуляция? Но даже если манипуляция… паника могла быть настоящей. Истерика женщины, которая верит в то, что говорит, или отчаянно пытается в это поверить. — Кровь? — переспросила она, заставляя себя мыслить рационально, сквозь ледяной ужас за Лию. — У нее кровотечение? Она сказала это? Конкретно? Гордей смотрел на нее, не видя. Он был там, в трубке, слышал этот вопль. — Говорила… "кровь", "везде кровь", "ребенок умирает"… — Он сжал кулаки, костяшки снова побелели. — Я не знаю… Не знаю, правда ли… беременность… кровь… Но этот крик… Он… Он не врет о том, что ей плохо сейчас. Физически. Ася почувствовала, как по спине пробежал холодок. Даже если беременность — ложь, даже если это спектакль… Физическое состояние Адель сейчас могло быть реальной угрозой. Истерика, паника, возможное кровотечение по другой причине — все это требовало действий. И Гордей… Гордей был в ловушке. Его моральный кодекс, его чувство ответственности — даже за ту, кто его предала — не позволили бы ему просто бросить ее в аэропорту, кричащую о крови. — Ты… ты поедешь? — спросила она тихо, уже зная ответ. Зная его. Он закрыл глаза. Его лицо исказилось гримасой боли. — Я должен, — прошептал он. — Должен убедиться… Если там реально кровь… Если ей нужна помощь… — Он открыл глаза, и в них был немой вопрос, полный мольбы и страха перед ее реакцией. — Ася… Я… Он не закончил. Он не знал, что сказать. Как оправдать поездку к женщине, которая грозила его жене и нерожденной дочери? Которая только что вбросила бомбу в их жизнь? Ася отступила на шаг. Не от него. От ситуации. От невыносимой тяжести выбора. Она видела его муку. Видела его долг, который он не мог игнорировать, даже если Адель лгала. Но внутри все кричало протестом. Она здесь. С Лией под сердцем. А он… он едет к ней. — Поезжай, — сказала она, и голос ее звучал удивительно ровно, ледяным металлом. Она выпрямилась, отбросив дрожь. Это была не покорность. Это был приказ. Решение стратега, а не жертвы. — Поезжай. Убедись. Вызови ей скорую, отвези в больницу. Узнай правду. — Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. В ее взгляде не было слез. Только сталь и холодный огонь. — Но помни, Гордей. Каждую секунду. Помни, кто ждет тебя здесь. И что она сделала. И что она заявила. Помни Лию. И помни меня. Если ты выберешь ее… Она не договорила. Не надо. Он все понял по ее взгляду. По той стене, которая мгновенно выросла между ними. Он едет не к любовнице. Он едет к источнику угрозы. И его действия там, его слова, его реакция определят все, что будет между ними после. |