Книга Развод. Семейная тайна, страница 37 – Луиза Анри

— Хорошо, — сказал он, и это прозвучало почти тепло. — Берегите себя. — Он сделал шаг, потом обернулся уже к Гордею, положив на мгновение тяжелую руку на его плечо. — Лучшая клиника, лучшие врачи. Это не обсуждается. Понимаешь?

— Понимаю, папа, — отозвался Гордей, его голос был ровным, но я чувствовала легкое удивление в его позе. Такой жест от отца был редок. — Все обеспечено. Свекор кивнул еще раз, его взгляд скользнул по мне последний раз — быстрый, но уже без прежней ледяной оценки. И он вышел. Гордей проводил его. Дверь закрылась.

Я осталась одна. Тишина снова навалилась, но теперь она была другой. Не такой напряженной. В ней все еще звенел тот вопрос: "Все в порядке? Никаких… осложнений?" Но теперь он звучал… иначе. Менее как инструмент чужой проверки, более как неуклюжая, но искренняя забота. Зачем он это спросил? Свекор никогда не интересовался такими деталями. Его волновали сроки, показатели, результат. Но этот вопрос… этот взгляд… Он все еще пах ее влиянием. Информацией, переданной через него. Но теперь казалось, что в нем было и что-то его собственное. Озабоченность деда? Искали слабину? Да, возможно. Но теперь я не была в этом так уверена. Признаки того, что удар достиг цели? Что я надломлена? Что Лия под угрозой? Да, но…

Я встала, подошла к панорамному окну. Яркое солнце слепило. Мое солнце. Лия. Тень от того вопроса уже не казалась такой зловещей. Они проверяли. Через него. Значит, Адель где-то рядом. В мыслях. В интригах. Она рвалась сюда, и ее мать использовала любую щель… Но сегодня свекор привнес что-то свое. Капельку человечности в их каменный мир.

Шаги разносились в холле. Гордей вернулся. Он подошел ко мне, его лицо было задумчивым. — Все нормально? — спросил он, его взгляд тоже скользнул по моему лицу, животу. Спокойнее, чем раньше.

— Нормально, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Он спросил… про осложнения. По-другому. Гордей медленно кивнул. В его глазах было легкое недоумение.

— Да. Слышал. — Он помолчал. — Это… Инесса. Должно быть. Но… он сам задал вопрос. Не так, как обычно. И этот жест… — Гордей слегка пожал плечом, как бы отгоняя неловкость. — Он никогда так… не касался.

— Он спросил меня, — добавила я. — Посмотрел. Будто хотел убедиться сам. Не только передать чужое. Гордей вздохнул.

— Значит, она ей передаст, — сказал он, возвращаясь к сути, но уже без прежней горечи. — Что все хорошо. Что мы… держимся. Он посмотрел на меня. Теперь в его глазах была решимость, а не только ярость или страх.

— Значит, она придет, — повторил он твердо. — Скоро. Раз проверка чистая… она не выдержит. Попробует сама.

Страх снова кольнул сердце, но уже не так сильно. Адель. Здесь. Со своей ненавистью. Со своей… беременностью. Но теперь мы были не просто мишенями. За нами стояла капелька чего-то неожиданного. Слабая, но связь с тем, кто всегда был лишь суровым судьей.

Я положила руку ему на грудь. Чувствовала под ладонью ровный, сильный ритм его сердца.

— Тогда мы готовы, — сказала я, и в голосе звучала та же сталь, что и прежде, но теперь с оттенком тепла. — Обоим. Крепость. Из правды. Из Лии. Из нас. И… из этой капельки. — Я кивнула в сторону закрытой двери.

Он накрыл мою руку своей. Большой, теплой. Сильной. Его взгляд встретился с моим, и в нем горел знакомый огонь решимости, смешанный с тенью новой, хрупкой надежды.