Книга Развод. Семейная тайна, страница 6 – Луиза Анри

— Но развод уничтожит не только меня, — продолжил он мягко, как врач, сообщающий о неизлечимой болезни. — Твоя мать живёт в квартире, которую я оплачиваю. Виталий… — он щёлкнул мышкой, на экране возникло заявление о поступлении брата в МГИМО. — Его рекомендации подписаны моими друзьями. Без них он даже на порог не ступит.

Ася схватилась за край стола.

— Ты… не посмеешь.

— Посмею, — он встал, обходя стол. — Если ты разрушишь нашу семью, я разрушу твою. Мама вернётся в ту хрущёвку, где плесень по углам. Виталий будет мыть сортиры, вместо того чтобы изучать дипломатию. И всё потому, что ты захотела… справедливости.

Он протянул руку, будто собирался погладить её по волосам, но Ася отпрянула.

— Ты монстр.

— Нет, — он покачал головой, в его глазах мелькнула искренняя печаль. — Я пытаюсь нас защитить. И ребёнка. Ты действительно хочешь растить его без отца?

За дверью раздался смех — высокий, ядовитый. Аделия, прислонившись к косяку, аплодировала.

— Браво, Гордей! Ты даже сам поверил в эту ложь. — Она вошла, помахивая телефоном. — Кстати, Виталик только что написал. Интересуется, не могу ли я помочь с подготовкой к экзамену…

Ася бросилась к ней, вырывая телефон. На экране светилось сообщение: «Привет, Аделия! Гордей сказал, ты можешь объяснить мне про эссе. Не занята?»

— Ты… ты трогать его не смеешь! — прошипела Ася.

Аделия вырвала гаджет обратно.

— Ой, не волнуйся. Мы с ним дружим. — Она улыбнулась, демонстрируя переписку: Виталий благодарил за помощь, подписываясь «Твой Витёк». — Он такой милый… Напоминает Гордея в юности.

Гордей резко схватил Аделию за локоть:

— Прекрати.

— Чего? Я же помогаю, — она надула губы. — Хочешь, я научу его не только эссе писать?

Ася рухнула на стул. Всё сплелось — ложь, угрозы, паутина, где даже брат стал пешкой.

Гордей присел перед ней, взяв её холодные ладони в свои.

— Я исправлюсь. Даю слово. Аделия уедет. Мы начнём сначала.

Он говорил так убедительно, что на секунду она поверила. Но за его спиной Аделия рисовала в воздухе сердце, разрывая его пальцами со смешком.

— Хочешь спасти их? — Гордей вытер её слёзы большим пальцем. — Тогда останься. Ради мамы. Виталия. Ради… нашего сына.

Он поцеловал её в лоб, как отец — капризного ребёнка. Ася закрыла глаза, чувствуя, как цепь затягивается туже.

Иногда спасение выглядит как поражение. А иногда — как тихий крик в подушку, который никто не услышит.

Позже, когда Гордей ушёл на встречу, Ася нашла в кармане свёрнутую записку: «Флигель. Полночь. Приди, если хочешь правды. — А.»

Она скомкала бумагу, но не выбросила.

Ася стояла у окна, вцепившись в подоконник так, что ногти впились в дерево. Закат лизал стёкла кровавым светом, окрашивая флигель, где жила Аделия, в оттенки старой раны. Записка жгла карман, как раскалённый уголёк. «Приди, если хочешь правды».

Она знала, что это ловушка. Но знала и другое: если не пойдёт, Аделия доберётся до Виталия. «Он такой милый… Напоминает Гордея в юности». Эти слова звенели в висках, смешиваясь с рвотными позывами.

— Сука, — прошипела Ася, впервые в жизни употребив это слово вслух.

Гордей застал её за ужином. Он вошёл, пахнущий холодом и чужими духами, и сел напротив, будто между ними не лежала пропасть из обмана.

— Ты ела? — спросил он, наливая вино в её бокал, хотя она не пила алкоголь с начала беременности.