Книга Измена. Игра на выживание, страница 19 – Луиза Анри

Оливия открыла глаза. Она лежала на чем-то невероятно мягком. Шелк. Под ней было шелковое покрывало нежного кремового цвета. Она резко села, голова закружилась от боли и остатков какого-то дурмана, которым ей, видимо, заткнули рот в машине. Комната… комната была огромной и ослепительно роскошной. Хрустальная люстра, тяжелые портьеры из бархата, антикварная мебель, дорогие картины в золоченых рамах на стенах. Это походило на номер люкс в самом дорогом отеле города. Но… окна. Окна были большими, но стекло в них казалось слишком толстым, мутноватым. И за ними — решетки. Тонкие, кованые, но неоспоримые. А дверь — массивная, деревянная, с тяжелой железной задвижкой снаружи. Щелчок которой она услышала, когда ее втолкнули сюда.

Тюрьма. Роскошная, пахнущая дорогим парфюмом и пылью на старинных книгах, но тюрьма. Ужас, холодный и липкий, сжал ее горло. Где она? Чей это дом? Его дом? Мысль о Демьяне, о его ледяных глазах, полных немой ярости в квартире, заставила ее содрогнуться. Она вскочила, подбежала к двери, бешено дернула ручку — намертво. Забила кулаками в массивное дерево.

— Откройте! Выпустите меня! Я ничего не сделала! Вы не имеете права! — ее голос, хриплый от крика и страха, звучал жалко и глухо в этой огромной, поглощающей звуки комнате. Ответом была только мертвая тишина за дверью.

Она отшатнулась, прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Воспоминания накатывали волной: Анатолий и Алиса… ее собственный ледяной гнев… появление этих людей… выстрелы… кровь на рубашке Демьяна… его приказ: «Берите ее! Она все знает!»… тряска в фургоне… укол… И вот она здесь. Одна. В логове волка.

Время тянулось мучительно медленно. Она пыталась осмотреться, искать выход, слабое место. Окна — нет. Вентиляция — маленькая решетка под потолком. Ванная — без окон, только душевая кабина и огромная мраморная ванна, которая сейчас казалась саркофагом. Она сжалась в кресле у камина холодного, безжизненного, обхватив колени руками. Что они с ней сделают? Допрос? Пытки? Убийство? Мысли метались, как пойманные птицы.

Шаги за дверью заставили ее вздрогнуть и вжаться в кресло. Щелчок задвижки. Дверь открылась без стука.

Он вошел. Ян. Высокий, мощный, заполняющий собой дверной проем. На нем была свежая, темная рубашка, но бледность лица и легкая скованность в движениях выдавали недавнее ранение. Его глаза, холодные и пронзительные, сразу нашли ее в полумраке комнаты. В них не было ни капли человечности, только расчет и сдержанная, опасная ярость

Он закрыл дверь за собой, но не задвинул засов. Прошел несколько шагов вглубь комнаты, огляделся с видом хозяина, а потом медленно, не спеша, повернулся к ней. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивающе, как будто рассматривал вещь.

— Ну что, красавица, — его голос был низким, спокойным, но в этой спокойности таилась стальная нить угрозы. — Осмотрелась? Понравились апартаменты? Не каждый гость удостаивается такой чести. — Он произнес «красавица» с подчеркнутой, слащавой фамильярностью, от которой по коже побежали мурашки.

Оливия молчала, сжимая пальцы на коленях до побеления костяшек. Страх парализовал горло.

Ян подошел ближе, остановился в двух шагах. Его тень накрыла ее.

— Молчишь? Умно, — усмехнулся он беззвучно. — Но время молчать прошло, милочка. Настало время говорить. Говорить быстро, громко и только правду. — Он наклонился чуть ниже, его лицо оказалось слишком близко. Оливия почувствовала запах дорогого одеколона и чего-то еще… железа? Крови?