Книга Измена. Игра на выживание, страница 26 – Луиза Анри

— Нашли следы, — Бухгалтер щелкнул мышкой, показал на экране карту с точками. — Звонил с левых телефонов, но паттерн виден. Встречался в нейтралках: кафе «У Леонида», склады на Севере, гаражи «Восход». Там его люди Шрама шныряют. Последний раз светился за день до перестрелки у вас в квартире. Кольцо сжимается. Он в городе, прячется. Скоро накроем.

— Живым! — Ян ударил кулаком по столу, вскривившись от боли в плече, но тут же выпрямился, сверля Бухгалтера взглядом. — Мне его целым и говорящим, понял? Я сам с ним поговорю.

— Понял, Ян Васильич. Живым, — Бухгалтер быстро записал.

Ян сглотнул, рука дрожала. Тихон молча подал стакан воды. Ян отпил — ледяная вода обожгла, но помогла. — Теперь Шрам, — голос окреп. — Что там у его шавок?

Бухгалтер перелистнул страницу.

— Нападение в квартире — его почерк. Оружие, тактика — всё сходится. Но… — он снял очки, протер. — Но масштаб не его. Деньги — куда больше, чем он обычно крутит. Оружие — не только старое барахло, но и новое, крутое, дорогущее. И люди… не только его местные отморозки. Были профессионалы. Чужие. Слаженные. Как наемники.

Он выложил фото: снимки с камер возле оружейных точек, списки денежных переводов.

— Сильная крыша… Слишком гладко всё прошло. Рейды копов по его точкам перед нападением отменили или слили. Контрабанду какую-то важную провезли без проблем. Такое Шрам купить не может. Это кто-то сверху. Серьезный. Следы ведут куда-то высоко. Хорошо замели.

Ян замер. Боль в плече отступила перед ледяным ужасом понимания. Он смотрел не на бумаги, а в пустоту.

— Значит, Шрам… всего лишь пешка? — прошептал он. Голос стал опасным, тихим. — А этот стоматолог… просто козырь в чужой игре? — Он резко поднял голову, глаза — узкие щелки. — Кто дергает за нитки, Бухгалтер? Кто платит? Кто настоящий враг за кулисами?

Бухгалтер выпрямился.

— Работаем, Ян Васильич. Цепочки запутанные, но концы есть. Тянем. Кто-то очень не хочет светиться. Уже ясно — фигура крупная.

— Рвите эти нитки! Быстрее! — Ян откинулся, закрыв глаза. Лицо перекосилось от боли и злости. — Мне имя! И всё, что о нем знают! Любую мелочь! Не жалейте ресурсов!

— Будет сделано, — Бухгалтер собрал бумаги.

— И… Докторша? — Ян открыл глаза. Они были усталыми, но зоркими.

Тихон чуть наклонил голову.

— Не ест. Завтрак и обед нетронуты. Держится.

Ян хрипло рассмеялся.

— Упрямая! Ну и пусть поголодает. Но вода и еда чтоб была. И в комнате тепло. Сам проконтролируй.

— Понял, — Бухгалтер вышел.

Ян остался с Тихоном. Рука дрожала, когда он поднял стакан.

— Пешка… Режиссер… — пробормотал он, глядя в темноту за шторами. Плечо горело адски. — Думают, раненый зверь сдался? — Внезапно его голос грянул, полный прежней силы, заглушая хрипоту: — Ошибаются, Тихон! Теперь охота — не на шавку, а на хозяина! Мы его выкурим из норы!

И…

Зазвонил телефон.

Не обычный, а специальный, "чистый" номер. Тот, что знали единицы.

Ян замолк. Взгляд резко стал острым, настороженным. Боль забылась. Он медленно протянул левую руку, взял трубку.

— Говори, — его голос был низким, как скрежет камня.

В трубке послышалось частое дыхание, потом женский голос, сдавленный от страха и слез:

— Дядя Ян? Это… это я… Алиса… Помоги… Они… они хотят меня убить!

Слабость была липкой паутиной, опутывающей каждое движение. Два дня почти без воды и еды, два дня страха, сжавшегося холодным камнем под ребрами, два дня в роскошной тюрьме с видом на чужое небо. Оливия сидела на краю слишком большой кровати, пальцы вцепились в край матраса, пытаясь унять дрожь в коленях. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в тяжелых портьерах, казался жестокой насмешкой над ее заточением. Дверь открылась бесшумно.