Книга Измена. Игра на выживание, страница 28 – Луиза Анри

Тихон остановился у высоких, тяжелых дверей из темного дерева, толкнул одну. Она открылась бесшумно.

Столовая.

Простор зала ошеломил. Длинный стол, отполированный до зеркального блеска, казался ледяным полем. Он был пуст. Совершенно пуст. Кроме одного островка в самом центре. Там, на безупречно белой скатерти, одиноко сиротливо ждал изысканный фарфоровый сервиз на одного: тарелка с нежным филе рыбы под лимонным соусом, прозрачный бульон в пиале с тонкими ломтиками овощей, маленькая хрустальная вазочка с икрой, чашка с дымящимся кофе, стакан свежевыжатого апельсинового сока. Серебряные приборы лежали с безупречной точностью. Идиллия, вырезанная из глянцевого журнала и брошенная в пустоту.

Тихон махнул рукой в сторону сервированного места.

— Вот, докторша. Садитесь. Ешьте, что нравится.

Оливия медленно подошла. Ее шаги гулко отдавались в огромном, безлюдном зале. Она скользнула взглядом по окнам. Они занимали почти всю стену. И за ними открывался вид — тот самый мир, который она видела лишь фрагментами сверху, теперь предстал во всей своей парадоксальной красоте и жестокости.

Прямо перед ней раскинулся безупречный, словно нарисованный, изумрудный газон. Бессмысленный в своей стерильности.

Левее — огромная тренировочная площадка с прорезиненным покрытием. Сейчас там занимались человек десять. Не просто разминались — отрабатывали приемы. Жесткие броски на спину, удушающие захваты сзади, точные удары ногами по тяжелым мешкам. Движения были отработанными, экономичными, лишенными спортивного азарта. Только холодная эффективность. Инструктор что-то коротко и резко кричал. Это была не физкультура. Это была подготовка к бою. К ее похищению? К чьей-то смерти?

Правее виднелись гаражи, больше похожие на ангар для бронетранспортеров. Ворота одного были открыты, и двое мужчин в промасленных комбинезонах копошились под капотом огромного черного "Кайенна". Рядом стоял его близнец — такой же угрожающе-большой "Мерседес" G-класса. Не машины — крепости на колесах.

И на всем этом, как тяжелая рама, лежала высокая ограда. Мощные металлические столбы, сетка-рабица, а поверху — спирали колючей проволоки, блестевшие на солнце острыми зубьями. За оградой — плотная стена темного, хвойного леса. Подмосковье? Урал? Калужская область? География не имела значения. Это была просто граница. Неприступный рубеж мира Яна.

Оливия опустилась на стул. Полированное дерево под ней было холодным. Перед ней лежала еда, пахнущая лимоном и свежестью, но вид на тренирующихся бойцов и колючую проволоку сводил на нет любой аппетит. Желудок сжался в тугой болезненный комок. Она взяла ложку, рука дрожала. Прозрачный бульон в пиале вдруг показался ей чем-то чуждым, почти отвратительным. Она поставила ложку обратно. Звон серебра о фарфор прозвучал невероятно громко в тишине зала.

Тихон стоял у двери, наблюдая. Он не сказал ни слова. Его лицо оставалось невозмутимым. Он просто ждал, выполняя приказ: привести, посадить.

В этот момент в дальнем конце столовой, в арочном проеме, ведущем, видимо, в кухню или другую часть дома, возникла фигура.

Женщина. Высокая, невероятно стройная, в облегающем платье цвета воронова крыла, подчеркивавшем белизну кожи и огненно-рыжие волосы, убранные в строгую шишку. Ее лицо было безупречно красивым и абсолютно холодным. Она не вошла, а словно материализовалась, облокотившись о косяк арки. Сложенные руки, изящный подбородок чуть приподнят. И глаза… Холодные, как ледники, глаза изучающего хищника, без тени интереса, лишь с бездонным презрением, медленно скользили по Оливии — от растрепанных темных волос до дрожащих рук, от простой блузки до нетронутой еды.