Книга Измена. Игра на выживание, страница 31 – Луиза Анри

«Как этот ничтожный стоматолог мог променять ЭТО на пустоголовую куклу Алису?» — бешенство клокотало в нем. Алиса — красивая игрушка, годная только для того, чтобы трахать и показывать. Как он посмел выбросить женщину, в которой горел этот тихий, упрямый огонь? Как посмел бросить женщину, в которой… в которой хоть что-то настоящее было? Или… Или стоматолог вовсе не тот лох, за которого себя выдает? Может, за его жалкой маской стоматолога-изменника скрывался кто-то поопаснее? Кто использовал Алису не только для постели, но и как ключ к его логову?

Мысль зацепилась. Ян притушил окурок о подоконник, не отрывая взгляда от сада. Он ловил себя на том, что разглядывает ее. Не как проблему или трофей. А как… женщину. Видел хрупкость ключиц под тонкой тканью блузки, как солнце золотит темные пряди волос, как пальцы впились в камень скамьи, белые от напряжения.

Видел боль в линии губ и эту вселенную в глазах — вселенную боли, да, но и невероятной, притягательной стойкости. Его взгляд скользнул ниже, по линии бедер, угадывая изгибы под скромной одеждой. Внезапное, острое желание сжать эту хрупкую талию, прижать к стене, заставить эти серые глаза вспыхнуть не гневом, а чем-то иным, темным и запретным, ударило по нему с неожиданной силой. Он почувствовал, как кровь приливает к паху, игнорируя боль в плече.

«Черт!» — мысль была почти рыком. Он — «Пахан»! Тот, кто держит город за горло! У него нет времени на сантименты и разглядывание пленниц! Особенно таких… непокорных.

— Засматриваешься, дорогой? —

Голос, как бархат, пропитанный ядом и дорогими духами, прозвучал за спиной. Холодные пальцы с длинными ногтями впились ему в здоровое плечо. Рита. Маргаритка. Подошла бесшумно, как кошка перед прыжком. Ее тело прижалось к его спине, пышная грудь уперлась в лопатки, сладковато-пряный запах «Opium» смешался с его табаком, вызывая тошноту. Он почувствовал, как ее ноготь провел по его шее.

Ян не вздрогнул. Не обернулся. Просто напрягся, как тигр, почуявший угрозу. Его ярость нашла выход.

— А что, вид так себе? — бросил он через плечо, голос хриплый от невысказанного желания и злости. Наконец повернулся. Его взгляд, тяжелый, оценивающий, скользнул по ней — от искусно уложенных рыжих волос до высоченных каблуков, подчеркивавших длину ног. Красиво. Соблазнительно. Пусто. — Или ревнуешь к розовым кустам, Маргаритка? Хочешь, чтобы я и на тебя так же пялился? — Его рука грубо схватила ее за бедро, пальцы впились в упругую плоть сквозь тонкую ткань платья. Жест был властным, унизительным, лишенным ласки.

Рита ахнула, но не отстранилась. В ее глазах вспыхнул гнев и… страх? Она кивнула в сад.

— Кусты не строят из себя мучениц, пытаясь растрогать тебя, — прошипела она, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. — Что она тут делает, Ян? На что ты глазеешь? На эту… серую посредственность? Или тебя теперь возбуждают жертвы? — Ее голос дрожал от ярости и ревности.

Ян ухмыльнулся. Зло, без тепла. Он резко притянул ее к себе так, что она вскрикнула. Его другое, здоровое плечо прижало ее к стеклу. Он чувствовал ее быстрое дыхание, дрожь тела под его пальцами. Его губы оказались в сантиметре от ее уха.

— А тебе-то какое дело, Маргаритка? — прошептал он так тихо, так опасно, что она замерла. — Ревнуешь? К заложнице? Это же… смешно. — Его свободная рука скользнула вниз по ее спине, грубо сжимая ягодицу. — Не унижай себя. Ты создана для другого. Или забыла, как умеешь сосать? — Грубость слов была ударом.