Книга Измена. Игра на выживание, страница 39 – Луиза Анри

Дверь приоткрылась бесшумно. Вошла

Она.

Маргарита.

Как всегда — ослепительная, опасная. Длинные рыжие волосы, будто пламя, уложенное с небрежной роскошью. Холодные, как горные озера, глаза мгновенно просканировали комнату, остановившись на мне. Соблазнительная фигура в черном платье выглядела вызывающей на фоне этой мрачной реальности. Она несла поднос со стаканами воды.

— Ян, — ее голос был бархатным, но я уловила под ним сталь. Она подошла к нему, поставила стакан, ее пальцы на миг коснулись его руки — жест владения, интимности. Мое собственное прикосновение к нему в кладовке вспыхнуло в памяти жгучим стыдом. Она повернулась ко мне, держа второй стакан. Ее ледяные глаза уставились на меня. — И тебе? Выглядишь… не в своей тарелке. — Легкая, ядовитая улыбка тронула ее губы. — Вилла после гостей Шрама — не самое уютное место для прогулок, да?

Она напоминала мне о моем месте. О том, что я здесь — чужеродное тело. Заложница. Словно удар хлыстом. Но я не опустила взгляд. Встретила ее холодные озера моими серыми. Пустота. Пустота была моим щитом. Как тогда, в столовой.

Она стояла чуть позади Яна, как его тень, его право. Напоминая мне, что мое место — внизу.

Ян, казалось, не замечал ее. Его взгляд был прикован ко мне. Взвешивающий.

— Дорогуша, — его голос внезапно обрел ту властную твердость, которая заставляла содрогаться. Обращение, брошенное так близко к Рите, прозвучало как выстрел. Я увидела, как Маргарита замерла. Как ее пальцы сжали поднос, костяшки побелели. Как ее ледяные глаза сузились до опасных щелочек, уставившись в меня с немой яростью. — Забудь статус заложницы. Он устарел. Ты больше не пленница. — Он сделал паузу. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось. Свобода? — Ты — свидетель. Ключевой свидетель в игре, где ставка — жизнь. И, как следствие, ты — мишень. Для Шрама и для того, кто дергает его за ниточки.

Мишень. Слово упало, как камень. Свободы не было. Была лишь смена ярлыка с более страшным смыслом.

— Я… могу уйти? — вырвалось у меня, тихий, почти безнадежный шепот.

Ян усмехнулся. Коротко, без юмора и наконец бросил быстрый, резкий взгляд на Риту. Рыжие волосы Маргариты, казалось, горели ярче от напряжения.

— Уйти? — Он покачал головой, его взгляд снова пригвоздил меня. — Куда, Милочка? В квартиру, которую они знают? На работу, где тебя возьмут как щенка? Они знают тебя. Они знают, что ты видела, слышала, знаешь про мужа-предателя. Ты — слабое звено. Или живое доказательство. Уйти — значит подписать себе приговор. Шрам не церемонится. Его хозяин — тем более. — Он откинулся в кресле, его лицо было непроницаемо. — Ты. Останешься. Здесь.

Здесь. Это приговор. Тюрьма с золотыми решетками и смертельными врагами за стенами. И внутри.

Рита резко поставила поднос на консоль. Звон хрусталя заставил меня вздрогнуть.

— Как это она остается? — ее голос был тонким, дрожащим от бешенства. — После того, как ее муж…

— Маргарита! — Голос Яна прогремел, как гром. Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнула молния такой силы, что мне стало страшно за нее. — Это не твоя забота. Она остается. — Он сделал паузу, и каждое его слово падало, как молот. — Потому что теперь она — под моей защитой. Понятно всем?

«Под моей защитой».

Слова повисли в воздухе. Тяжелые, неоспоримые. Щит? Или еще более прочная клетка? Статус заложницы был снят. Вместо него — под защитой Что это значило в его мире? Я не знала. Но это звучало… окончательно. Навсегда. И это прозвучало при ней. При Маргарите.