Книга Измена. Игра на выживание, страница 85 – Луиза Анри

— Нет! Нет, я цела! Это ты! Держись! — Она оглянулась в панике. — Тихон! ПОМОГИ!

Тихон появился как из-под земли. Его лицо было по-прежнему каменным, но в глазах горел холодный огонь. Он уже отдавал приказы по рации: «Босс ранен! Тяжело! Готовьте БМП! Врача на виллу! Кончай зачистку!»

Он подбежал, ловко перерезал стяжки на руках Оливии. Его взгляд скользнул по ране Яна, по ее окровавленным рукам. Никаких эмоций. Только действие.

— Докторша, дави здесь, — он указал точку чуть выше раны, сам накладывал жгут выше, на бедро, чтобы уменьшить приток крови к месту ранения. Его движения были точными, быстрыми.

Ян оперся головой о плечо Оливии. Его дыхание стало поверхностным, прерывистым. Он смотрел на нее, и в его глазах не было страха смерти. Была только глубокая усталость и… удовлетворение.

— Стоило… — прошептал он, едва слышно. Кровь выступила у него в уголке рта. — Видеть тебя… Стоило…

Его глаза начали закрываться.

— Нет! Ян, не смей! — закричала Оливия, тряся его за плечо, сильнее прижимая ладонь к ране, чувствуя, как его кровь, теплая и липкая, покрывает ее руку. — Держись! Слышишь?! Тихон, скорее!

Снаружи послышался рев мощного мотора — бронированная медицинская машина на базе БТР или БМП, подарок «дружественных» силовиков или трофей. Тихон уже отдавал команды своим людям, которые вбегали в цех, обеспечивая периметр. Он и еще двое осторожно, но быстро подхватили Яна.

Оливия встала на ноги, едва не падая от слабости и шока. Она шла рядом, не отрывая руки от раны, глядя на его бледное, безжизненно повисшее лицо. Запах крови, пороха и его — смешался в одну удушливую смесь. Любовь, которая привела его сюда. Любовь, которая заставила его подставить грудь под пулю. Любовь, которая, возможно, сейчас убивала его.

Они вынесли его из ада цеха в холодный рассвет промзоны. Снег хрустел под сапогами. На фоне ржавых труб и уродливых корпусов чернела бронированная громадина с красным крестом, но без опознавательных знаков. Двери распахнулись.

Оливия в последний раз посмотрела на место своего плена и его спасения. На разбитые окна, на тела похитителей, на темные пятна крови на снегу — его крови. Цена любви оказалась страшно высокой. Он заплатил своей кровью, своей жизнью, которая сейчас висела на волоске. Заплатил за то, чтобы она дышала.

Она втянула холодный, пропитанный мазутом воздух. И шагнула в бронированную машину следом за его носилками. Ее место было сейчас рядом с ним. Врач и женщина, которую он только что спас ценою себя. Стена рухнула. Остались только страх, кровь и безумная надежда, что он выживет. Чтобы сказать ему… Что? Она не знала. Знало только то, что бежать теперь было некуда. И не от чего. Его жертва связала их крепче любых цепей.

Белые. Слишком белые. Стены, потолок, простыни — все сливалось в ослепительную, стерильную пустоту закрытой клиники на окраине города. Запах антисептика, лекарств и сладковатого запаха крови висел в воздухе, не смешиваясь, а борясь друг с другом. В центре этой белизны, опутанный трубками и проводами, лежал Ян. Бледный, как мрамор, с впалыми щеками и синевой под глазами. Дыхание — поверхностное, едва заметное. Между ним и вечностью висела тонкая, звенящая нить.

Оливия не отходила. Несколько дней слились в один долгий, мучительный кошмар бодрствования. Она сидела в жестком кресле у его кровати, ее рука — теплая, живая — лежала поверх его холодной, неподвижной кисти. Она не спала. Ела машинально то, что приносил Тихон. Пила крепкий, горький кофе, пытаясь прогнать туман усталости. Но главное — она дежурила. Не как врач, хотя ее знания помогали понимать мониторы, шепот консилиумов врачей, а как хранительница. Как последний бастион между ним и тьмой.