Книга Измена. Игра на выживание, страница 83 – Луиза Анри

Из темноты фургона донесся другой голос, более тонкий, интеллигентный, но не менее холодный. Голос координатора.

— ...точка "Гамма" подтверждена. Приманка доставлена. Готовьте площадку. Пахан клюнет. Он не оставит свою бывшую игрушку на растерзание. Особенно если узнает, кто ее держит. — Пауза. — Да, передайте благодарность нашему информатору. Рите. Она обеспечила идеальную наводку на эту....

Рита. Приманка. Пахан. Слова сливались в леденящее кровь осознание. Они не просто похитили ее, чтобы убить. Они похитили ее, чтобы заманить его. В ловушку. Зная, что он придет. Несмотря на разрыв. Несмотря на стену. Несмотря на то, что она назвала его монстром. Он придет. И они убьют его. Или возьмут. Используя ее как крючок.

Ужас смешался с горькой, невыносимой виной. Она сбежала, чтобы спасти себя. Чтобы не быть частью его кровавого мира. А в итоге стала орудием в руках его самых страшных врагов. Инструментом его гибели. И не было сомнений — он пойдет. Потому что она была и оставалась его единственной, роковой слабостью. Его светом, который теперь освещал ему путь в могилу. Слезы покатились по щекам, смешиваясь с грязью на полу фургона. Она была приманкой. И приманка была доставлена.

Запах хлорки, пыли и страха въелся в ноздри. Оливия сидела на холодном бетонном полу заброшенного цеха где-то на окраине промышленной зоны. Руки и ноги онемели от тугой пластиковой стяжки. Рядом, прислонившись к ржавому станку, дремал один из похитителей — тот самый коренастый «курьер». Где-то в тени перешептывались двое других. Четвертый, с интеллигентным голосом, командовал по рации, расставляя людей — снайперов на верхних ярусах, засады у запасных выходов. Ловушка была готова. Ждали только одного гостя.

Ян. Имя эхом билось в висках Оливии. Они были уверены. Абсолютно. «Пахан клюнет. Он не оставит свою бывшую игрушку». Слова координатора резали, как нож. Она была приманкой. И даже после всего — после подвала, после ее ухода — они знали: он придет. Эта мысль вызывала дикую смесь ужаса и предательского, горького тепла.

Внезапно коренастый «курьер» вскочил, прижав палец к наушнику.

— Готовься! — рявкнул он в рацию. — Черные «Геленки»! Три штуки! Минута до ворот!

Адреналин ударил в кровь Оливии. Он здесь. Несмотря ни на что. Сердце бешено заколотилось.

За окнами цеха, заваленными грязными листами железа, послышался рев моторов, визг тормозов. Потом — оглушительная тишина. Напряженная, звенящая. Ловушка замерла в ожидании.

И грянул гром.

Не метафорический. Реальный, оглушающий грохот взрыва где-то у главных ворот. Одновременно с ним — сухие, отрывистые хлопки выстрелов с глушителями и дикий рев автоматных очередей. Стекло в уцелевших окнах задрожало и осыпалось. В цеху поднялась паника. Похитители засуетились, крича в рации, не понимая, откуда удар.

Он не пошел в лоб. Мысль Оливии пронеслась молнией. Он взорвал отвлекающий заряд и ударил с фланга!

Двери цеха с грохотом распахнулись не со стороны ворот, а сбоку. В проеме, в клубах пыли и дыма, возникла фигура..

Ян.

Он был в черной тактической куртке без опознавательных знаков, в кевларовом жилете поверх, с автоматом Калашникова короткой версии в руках. Его лицо было искажено не яростью, а холодной, смертоносной решимостью. Глаза, остекленевшие от адреналина и гнева, метнулись по цеху, мгновенно находя Оливию. В них вспыхнуло что-то — облегчение? Ярость за ее связанное состояние?