Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 36 – Эльза Манарова

Я остаюсь одна. Стою у окна, смотрю в темноту сада.

— Ярослава.

Оборачиваюсь. Рядом стоит пожилой мужчина, дядя Магомеда Хаджиева, кажется. Лицо изрезано морщинами, глаза мутные, но взгляд острый.

— Да?

— Я помню твою мать.

Сердце пропускает удар.

— Что?

— Лариса Королёва. Ты очень похожа на неё. Те же глаза. Тот же упрямый подбородок. — Он усмехается. — Она тоже думала, что сможет играть в нашем мире. Тоже была гордой.

— Вы ошибаетесь. Моя мать никогда не была в вашем мире.

— Твоя мать много чего скрывала. — Перебивает спокойно. — Но старые долги никуда не деваются. Помни об этом. Долги всегда возвращаются. Через поколения, через годы, но возвращаются.

— О чём вы говорите?

— О правде. Которую ты не знаешь.

Стою, не могу пошевелиться. Руки дрожат. Мысли хаотичны.

Старые долги. Моя мать. Что он имел в виду?

Мама никогда не говорила о прошлом. Всегда уходила от вопросов, меняла тему, отшучивалась. Я думала, просто не хочет вспоминать тяжёлые времена.

Но что, если там было что-то большее?

Что, если я не знаю половины правды о собственной семье?

Дамир возвращается, видит моё лицо.

— Что случилось?

— Ничего. — Лгу автоматически. — Устала. Мы можем уехать?

Он смотрит внимательно, недоверчиво, но кивает.

— Да, как скажешь.

Прощаемся с хозяевами. Магомед обнимает Дамира, похлопывает по плечу.

— Не забывай о наследнике. — Произносит, но достаточно громко, чтобы я услышала.

Выходим. Холодный воздух бьёт в лицо, отрезвляет. Садимся в машину.

Едем молча. Но теперь молчание другое. Наполненное вопросами, которые я боюсь задать.

Старые долги.

Моя мать.

Что она скрывала?

И, главное: какое это имеет отношение ко мне?

Смотрю в окно. Город мелькает мимо, огни размываются. Чувствую, как весь этот мир, в который я вошла по любви, затягивает меня глубже.

И чем глубже опускаюсь, тем меньше света вижу над головой.

Может, правда в том, что я никогда не должна была быть здесь.

Может, я расплачиваюсь за грехи, о которых даже не знаю. Тогда нет смысла играть в их игру. Понимаю, что если останусь, точно не выживу.

Значит, надо придумать, как именно это сделать.

Дверь захлопывается за нами, и тишина дома обрушивается тяжестью на меня.

Дамир проходит мимо, не глядя, направляется к лестнице. Плечи напряжены, движения резкие.

Он зол на меня. На них. На весь этот мир, который давит с каждой стороны.

Я тоже зла.

Снимаю туфли, бросаю на пол. Ноги ноют после трёх часов стояния в этих проклятых шпильках. Иду следом за ним, потому что разговор не окончен. Потому что внутри всё кипит, требует выхода.

— Дамир.

Он останавливается на середине лестницы, но не оборачивается.

— Не сейчас, Ярослава.

— Именно сейчас. — Поднимаюсь следом, хватаю его за рукав. — Ты слышал, что они говорили? Про наследника?

Он медленно разворачивается. Лицо жёсткое, как высеченное из камня. Глаза тёмные, почти чёрные в полумраке лестничного пролёта.

— Слышал.

— И? Тебя это не задевает?

— Задевает. — Голос низкий, опасный. — Но не так, как тебя.

— Они говорили о тебе и о ней! О том, что вы должны... — Не могу закончить. Слова застревают в горле, душат.

Дамир шагает ближе. Я инстинктивно отступаю, спина упирается в перила. Он нависает надо мной, и пространство между нами сжимается до нескольких сантиметров.