Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 39 – Эльза Манарова

Просыпаюсь оттого, что солнце бьёт в глаза сквозь незакрытые шторы. Голова тяжёлая, во рту сухость, тело ноет приятной усталостью.

Поворачиваю голову, Дамир спит рядом, рука перекинута через мою талию, дыхание ровное, спокойное. Лицо расслабленное, без той постоянной напряжённости, которая появилась в последние месяцы. Он выглядит моложе. Уязвимее.

Почти как тот парень, в которого я влюбилась год назад.

Простыня скомкана у нас в ногах, его обнажённая спина исчерчена красными полосами от моих ногтей. Вещественное доказательство ночи, которой не должно было быть. Которая всё изменила и ничего не изменила одновременно.

Сейчас мне кажется, что когда страсть выгорает, остаётся пепел. Из пепла либо возрождаешься, либо задыхаешься.

Не знаю, что именно осталось от нас.

Осторожно высвобождаюсь из-под его руки. Он бормочет что-то неразборчивое, но не просыпается. Встаю, накидываю его рубашку, которая так и валяется на полу с прошлого вечера. Ткань пахнет им, парфюмом, кожей, чем-то мускусным и тёплым. Запах, который въелся в мою кожу, в волосы, в саму суть.

Иду к окну. За стеклом серое небо, сегодня будет дождь. Сад внизу пустой. Листья кружатся на ветру, словно пытаются сбежать от деревьев, но падают обратно на землю. Никуда не улетают.

Как я.

Пытаюсь сбежать, но снова и снова возвращаюсь.

Телефон вибрирует на тумбочке. Резкий, настойчивый звук возвращает в реальность.

Хватаю его, чтобы не разбудить Дамира. На экране высвечивается имя Хосе.

Сердце ускоряет ритм. Он никогда мне не звонит просто так, тем более рано утром. Никогда не звонит без причины.

Выхожу из спальни в коридор, закрываю дверь за собой. На мраморном полу ногам становится холодно. Прижимаю телефон к уху.

— Хосе?

— Ярослава, милая. — Голос усталый, надломленный. Испанский акцент, мягкий и тёплый, звучит сильнее, когда он волнуется. — Прости, что так рано... я не знал, когда ещё...

— Что случилось?

Он вздыхает, слова ему даются тяжело.

— Твоя мама. Она в больнице.

Опираюсь на стену, чувствую, как холод проходит через всё тело.

— Что? Когда? Что с ней?

— Вчера вечером ей стало плохо. Врачи говорят, что инфаркт. Она сейчас в реанимации, состояние стабильное, но... — Голос срывается. — Ярослава, я не знаю, сколько у неё времени. Врачи не говорят прямо, но по лицам вижу, что всё плохо. Ей нужно видеть тебя. Спрашивает о тебе каждый час.

Ноги подкашиваются. Сползаю по стене, сажусь прямо на пол. Холод проникает сквозь тонкую ткань рубашки.

— Я приеду. Прилечу. Прямо сейчас поеду в аэропорт.

— Ты сможешь? Твой муж... он отпустит?

Отпустит ли?

— Приеду. Обещаю тебе. Будь рядом с мамой.

Хосе говорит ещё что-то о больнице, о врачах, о том, что мама сильная, что всё будет хорошо. Но я слышу страх в его голосе. И этот страх уже и меня окутывает, поглощает.

Заканчиваем разговор. Сижу, прижав телефон к груди, смотрю в пустоту.

Мама больна. А вдруг… Нет, нельзя о таком думать. Хосе прав, мама у меня сильная.

И я должна быть рядом с ней.

Но в глубине, там, где прячутся мысли, которые стыдно признавать даже себе, просыпается что-то другое.

Это шанс.

Шанс уехать. Легально, без скандала, без обвинений. Болезнь матери — железный предлог, против которого не возразишь. Дамир не сможет отказать. Не посмеет.