Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 40 – Эльза Манарова

И я могу не вернуться.

Могу остаться в Испании. Спрятаться в Барселоне. Или потом уехать в другое место, где меня не станут искать.

Могу начать заново. Закончить университет дистанционно. Найти работу. Жить нормальной жизнью.

Без него.

Сердце сжимается так сильно, что больно дышать.

Без него.

Это же то, чего хотела, правда? Свободы. Выхода из этой золотой клетки.

Так почему внутри разверзается пустота размером с Марианскую впадину.

Встаю, возвращаюсь в спальню. Дамир уже не спит. Только что вышел из душа. Спина напряжённая, движения медленные, словно каждое даётся с усилием.

Он знает. Ещё не знает деталей, но чувствует. Всегда чувствует, когда что-то не так.

— Кто звонил?

— Хосе. Муж матери.

Он застывает. Пальцы замирают на поясе халата.

— Что случилось?

— Мама в больнице. Похоже, инфаркт. — Слова выходят механически, будто говорит кто-то другой. — Мне нужно лететь в Барселону.

Тишина заполняет комнату, тяжёлая, липкая. Дамир медленно поворачивается. Лицо нечитаемое, но я вижу, как сжимаются челюсти.

— Когда?

— Сегодня. Сейчас, ближайшим рейсом.

Встаёт, подходит. Останавливается в шаге от меня, и в глазах читается буря. Страх, гнев, отчаяние — всё сразу.

— Ты вернёшься?

Вопрос простой, но ответить честно не получается.

Я только и могу кивнуть, но в глаза посмотреть сил не хватает.

Видно, как слова входят в него, как ножи. Лицо каменеет, руки сжимаются в кулаки.

— Ярослава...

— Моя мать умирает, Дамир. — Голос дрожит, но держусь. — Я должна быть с ней. Ты не можешь мне отказать. Не имеешь права.

— Знаю.

— Тогда почему так смотришь?

— Потому что боюсь. — Произносит тихо, и в этой тишине больше крика. — Боюсь, что отпущу тебя, и ты не вернёшься. Останешься там.

— Может, так и должно быть.

— Нет. — Шагает ближе, обхватывает моё лицо ладонями. Руки тёплые, чуть шершавые. — Нет, ничего не кончено между нами. Вчера... — Замолкает, ищет слова. — Вчера ты выбрала остаться.

— Вчера у меня не было выбора. Сегодня другой день.

— Но чувства те же. Знаю ты любишь меня несмотря ни на что, любишь. И я люблю тебя. Это что-нибудь должно значить?!

— Значит. — Признаю и слёзы текут сами. — Но иногда любви недостаточно. Иногда нужно отпустить.

Он замирает. Лицо бледнеет. Руки падают.

— Отпустить. — Повторяет, будто пробует слово на вкус и находит его отвратительным. — Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя.

— Хочу, чтобы ты дал мне право выбора. Настоящего выбора. Не здесь, в этом доме, под давлением, в страхе.

Он отворачивается, проводит руками по волосам. Видно, как борется внутри — инстинкт держать, контролировать против осознания, что удержать силой невозможно.

— Если отпущу, ты можешь не вернуться.

— Да.

— И это нормально для тебя? После всего?

— Нет. Ничего не нормально! Но я задыхаюсь здесь, Дамир. Я тону. Не могу так больше. Не могу жить в доме с женщиной, которая пыталась меня убить! Не могу смотреть, как ты разрываешься между нами. Не могу быть частью мира, где я всегда буду чужой.

Он поворачивается. Подходит, обнимает крепко, отчаянно, словно пытается впечатать в память ощущение моего тела в своих руках.

— Лети. — Шепчет в мои волосы. — Будь с матерью. Делай, что должна. Но, Ярослава... — Отстраняется, смотрит в глаза. — Пожалуйста, вернись. Просто... вернись. Мы всё решим. Дай мне шанс это исправить. Я изменюсь. Сделаю всё иначе. Выгоню Амину, плевать на последствия. Разорву контракты. Начну войну, если нужно. Только вернись.