Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 43 – Эльза Манарова

И вот уже заканчивается третья неделя моего пребывания в Мадриде.

Начинаю просыпаться по ночам. Тянусь к пустой половине кровати, ищу тепло его тела, запах его кожи. Но нахожу только холодную простыню.

Проверяю телефон. Ни сообщений, ни звонков.

Он не ищет меня.

Отпустил, как просила.

Так почему больно?

Считаю дни и когда смотрю на календарь в телефоне, понимаю, что прошло уже больше месяца.

Мама радуется, что я осталась. Готовит любимые блюда, предлагает вернуться в университет, найти работу здесь. Она строит планы на будущее. Я слушаю, киваю, даже соглашаюсь подать документы на восстановление.

Но по ночам реву в подушку, зажимая рот, чтобы не услышали.

И в одну из таких ночей понимаю, что мы не знаем ценности того, что имеем, пока не теряем. Но иногда потеря — это единственный способ понять, что любовь была настоящей.

Семь недель остаётся позади.

Сижу на балконе, пью кофе, смотрю на закат. Небо в огне сегодня оранжевое, красное, багровое. Красиво, но больно смотреть.

Всё красиво здесь. И всё не то.

Потому что нет его.

Достаю телефон. В последний раз проверяла час назад. Ничего нового. Открываю контакты, нахожу его имя.

Дамир.

Палец зависает над кнопкой вызова.

Позвонить?

Сказать, что скучаю?

Что хочу вернуться?

Что свобода, за которую боролась, оказалась клеткой?

Вот-вот нажму. И тут телефон вибрирует сам.

Входящий вызов.

Дамир.

Сердце взрывается. Он словно почувствовал мою боль, мой зов. Руки дрожат так сильно, что чуть не роняю телефон. Беру трубку, прижимаю к уху.

— Дамир.

— Ярослава. — Сразу слышу, что голос холодный. Какой-то жёсткий, чужой. Не тот, что шептал моё имя в темноте. Не тот, что молил вернуться. — Нам нужно поговорить.

— Да. Да, мне тоже... я хотела поговорить.

— Не возвращайся. — Обрывает. — Оставайся в Мадриде.

Мир останавливается. Дыхание перехватывает.

— Что? — Не верю своим ушам. Что он такое говорит.

— Ты хотела свободы. Я больше не держу тебя.

— Дамир, что случилось? Почему ты так говоришь?

Молчание. Долгое, мучительное, но я слышу его тяжёлое дыхание.

— Я был с ней. С Аминой.

Слова входят в меня, как ледяные иглы. Медленно, методично, прокалывая насквозь.

— Что?

— Ты слышала. Я спал с ней. Сделал то, что должен был.

— Ты... — Не могу дышать. — Ты обещал... говорил, что не прикоснёшься к ней.

— Обещал. — Соглашается жёстко. — Когда ты была здесь. Когда была моей женой не только на бумаге. Но ты ушла. И я тоже сделал выбор.

— Нет... нет, это неправда... ты не мог!

— Мог. И сделал. И сегодня утром... — Голос даёт трещину. — ...узнал, что она беременна.

Телефон выскальзывает из пальцев, падает на пол. Слышу его голос, приглушённый, далёкий, но слова всё равно доходят.

— Понимаешь теперь? Я не могу тебя вернуть. Даже если хочу. Даже если умираю без тебя. Потому что у меня родится ребёнок. Мой наследник. И я должен... я обязан позаботится о них.

Поднимаю телефон. Руки не слушаются, дрожат, роняют снова. Со второй попытки прижимаю к уху.

— Ты любишь её?

Пауза.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Я думала, что вернусь.

— Нет. Она носит моего ребёнка. Я не брошу своего ребёнка. Не смогу. Даже ради тебя.

Слёзы заливают лицо, горячие, бесконечные. Вкус соли на губах. Грудь сжимается так сильно, что не вдохнуть.

— Дамир... пожалуйста, скажи, что ты шутишь.