Книга Измена. Острые грани правды, страница 2 – Олеся Рудая

На водительском сиденье лежала охапка скомканной одежды. А рядом… жёлтая резиновая курочка, любимая игрушка Буси, без которой он не выходит на прогулку.

Не оставалось сомнений, что Вадим её туда положил.

И вдруг... Женский стон. Глухой, сдавленный.

Всё внутри оборвалось.

Я отчетливо увидела на заднем сиденье обнажённую женскую спину. Длинные волосы прилипли к влажной коже. Спина выгибалась в ритмичном, отвратительном движении.

А потом… по ней медленно, ласково, провела мужская рука.

Я потеряла равновесие и осела на мокрый асфальт в поисках опоры.

Как он мог?

Только я подумала, что мы будем счастливы, что построим новую жизнь, семью… А он… с другой… в ее машине… Используя моего пса как прикрытие, оставив ее мерзнуть на улице…

Буся, не понимая ничего, тыкался мордой мне в плечо, виляя хвостом и пытаясь лизнуть в щёку.

А я задыхалась.

Воздух рваными клочьями врывался в лёгкие, но не приносил облегчения. Всё вокруг — красная дверь машины, тусклые фонари, скулящий пёс, чужие стоны — сплелось в одно мутное, уродливое пятно.

Я сидела на асфальте, не в силах пошевелиться.

Остаться? Увидеть его лицо? Увидеть её лицо?

Но комок в горле давил так, что не продохнуть.

Я знала — один взгляд на мужа, я просто разрыдаюсь. От шока. От унижения. От того, что наш общий мир, который я так берегла, разлетелся в прах.

Дрожащими пальцами я отстегнула ошейник Бусика от поводка. Прижала к себе его холодное продрогшее тельце и помчалась.

Мчалась так, словно могла убежать от этого кошмара. Мчалась, чтобы меня не застигли, не нагнали, чтобы не видеть его лица, не слышать лживых оправданий.

Низ живота стянуло, будто в попытке защитить то самое хрупкое чудо внутри.

Я бежала, не видя дороги, пока не остановилась у своего подъезда, задыхаясь, с разрывающимися лёгкими.

В поисках поддержки захотелось позвонить Кате — самой близкой подруге. Она точно подскажет, точно поможет. Она всегда была моей опорой.

Я с трудом набрала номер, прижимая телефон к уху. Долгие гудки. Один звонок... Второй. Третий.

Она не брала трубку. Я почувствовала опустошение.

Желудок скрутило спазмом. Голова загудела.

Я плотно прислонилась лбом к холодной двери подъезда. Прижала горячую ладонь к окаменевшему низу живота, пытаясь отдышаться.

Что же мне теперь делать?

Я закрывала входную дверь, когда телефон в кармане завибрировал.

Сердце ёкнуло в надежде. Может быть, это Катя? Как же мне сейчас не хватает её дружеского плеча…

Но нет — Вадим. Экран пылал неуместным теперь: «Самый лучший муж».

Я стояла на пороге, поймав себя на мысли, что не включила свет, оставаясь в темноте прихожей, будто в засаде.

Молчание в трубке было густым, натянутым.

— Нина, — его голос прозвучал сдавленно, в нём слышалось странное напряжение, смесь вины и тревоги. — Ты… дома?

Закончил свои дела и заметил пропажу Бусика?

Я прижала телефон к уху, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Дома, — выдавила я, и моё дыхание, ещё не успевшее выровняться после бега, прозвучало в трубке неровно и громко.

И тут, по своему обыкновению после прогулки, Буся сладко и громко залаял, утыкаясь носом мне в ноги.

В трубке наступила мёртвая тишина. Я буквально физически ощутила, как по тому концу провода прокатилась волна дикого, всепоглощающего облегчения.