Книга Барби на полставки. Я (не) робот босс, страница 10 – Евгения Кец, Екатерина Баженова

Лучше мне не шевелиться, даже не дышать. Пусть решит, что я умерла или впала в кому. Да, кома! Срочно в больницу, а оттуда я больше никогда не выйду на работу.

— Есения, я вижу, что вы не спите, — шепчет мне прямо на ухо шеф.

И я, как и положено самому испуганному в мире человеку, подлетаю с места. Только вот Константин, кажется, не планировал отстраняться — и это его фатальная ошибка. Влетаю своей головой ему прямо в нос.

Мне слышится хруст. Закрываю глаза и до боли прикусываю губу. Если я ещё и нос шефу сломала, чудом будет, что Константин не решит меня закопать на заднем дворике своего дома.

Но вместо криков или недовольства слышу смех. Искренний смех.

С удивлением смотрю на начальника и вижу, что он держится за нос, из которого идёт кровь.

— Мамочки! — взвизгиваю. — Я сейчас.

Никогда ещё в своей жизни я не бегала так быстро. Даже когда участвовала в марафоне за универ. Но тогда на кону не стояла моя карьера.

Добегаю до аптеки, которая расположена на первом этаже нашего бизнес-центра, и с ошалелыми глазами прошу выдать мне ватные диски, хлоргексидин и обезболивающее.

На разумный вопрос фармацевта:

— Что у вас произошло?

Я, конечно же, отвечаю самым неадекватным способом:

— Кажется, я убила свою карьеру, — протягиваю телефон, сзади которого торчит банковская карта, чтобы рассчитаться.

— Не поняла, — удивляется женщина и поправляет очки.

— Нос шефу разбила.

— Может, скорую вызвать? Хотите, я посмотрю.

— Я хочу, чтобы этого дня просто не было. Дайте мне уже мой заказ, и я пойду, — скулю и шмыгаю носом.

Слёзы катятся, очки мешают их вытирать, но я держусь из последних сил. За что на меня это всё свалилось?

Влетаю в комнату совещаний и нахожу Константина Эдуардовича там, где оставила. Он сидит, зажав нос, и огромными глазами смотрит на меня. А я держу в руках свои покупки и пялюсь на него. Вроде он даже не злится.

Просто с интересом наблюдает и ждёт.

Чего ждёт?

— Константин Эдуардович, — собственный голос дрожит так, будто я на виброплатформе стою. — Я всё исправлю, только не увольняйте меня.

Сваливаю медикаменты на стол перед шефом и, дрожащими руками, начинаю всё открывать.

— Можно? — указываю на нос начальника. — Я посмотрю. Если я его вам сломала, надо обязательно вызвать скорую. Или просто поехать в больницу. Если вам понадобится операция, я оплачу. Клянусь.

Яровой убирает руки от лица, крови почти нет. Так, крохотная капля скатывается к губам. Застываю от этого зрелища. Нет, я не то чтобы боюсь вида крови, но меня потряхивает.

Когда кому-то больно, я невольно представляю это, и мне тоже становится неприятно в этом месте. Потираю слегка свой нос и беру ватный диск, обильно смачиваю в хлоргексидине и безмолвно, лишь движениями, прошу разрешения оказать первую помощь.

На лице Константина рождается самый настоящий интерес: одна бровь приподнимается, а на губах появляется издевательская полуулыбка. Яровой разваливается на кресле и широко расставляет ноги.

Приподнимаю руку и хочу сделать шаг к шефу, но передо мной всплывает картинка с моего ночного приключения. Вижу и не могу развидеть Константина в одних трусах с этими чёртовыми котиками.

Антисептик стекает по моей руке, затекает в рукав, я понимаю, что ещё долго буду представлять шефа полуголым. Это нехорошо. Внутри меня так и пытает желание скорее поцеловать этого нахала, чем обрабатывать его разбитый нос.