Книга Барби на полставки. Я (не) робот босс, страница 8 – Евгения Кец, Екатерина Баженова

— В кармане?! — чуть не кричу, но вовремя переключаюсь на робоголос, когда слышу шаги. — Ошибка. Неверный алгоритм.

— Ты что-то сказала? — спрашивает шеф.

— Нет. Просто… оптимизирую процессы.

— А, — он усмехается. — Тогда оптимизируй тише.

— Прошу прощения. Мне необходима глубокая перезагрузка и дефрагментация дисков памяти, — говорю я.

— Ты же только из своего короба вышла, — возмущается Яровой. — Я хочу понять, насколько в режиме ожидания хватает твоей батареи.

Честно? Ни на сколько. Я спать хочу! Я же, блин, человек.

«Сёма, прости, но я должна отсюда выбраться», — говорю мысленно брату и надеюсь, что это сработает.

Резко поднимаюсь на ноги, а мой пластиковый костюм, скрипит так, будто у меня и правда есть шарниры.

Подхожу к окну и собираюсь в него врезаться, но шеф оказывается быстрее. Он хватает меня, а я повторяю одно и то же слово «ошибка» и продолжаю стремиться к окну.

— Я тебя убью, Сеня, — шипит в наушник брат.

— Какого хрена происходит? — Яровой лихо набирает Семёну, и уже через несколько минут Дима стоит на пороге Константина.

Меня упаковывают в мой персональный гроб и увозят якобы в институт. На самом деле, ко мне на работу.

Утро встречаю, как зомби. Корсет оставил синяки на бёдрах, грим потрескался, а Семён, встретивший меня у машины, похож на выжатый лимон:

— Он ничего не заподозрил? — шипит брат, пока я переодеваюсь за дверью грузовика, на котором меня привезли.

— Только то, что я живая, — рычу, сдирая накладные ресницы.

Пока добираемся по всем пробкам до офиса, я уже опаздываю. Часть грима удалось снять по дороге, но мне нужно умыться. Пулей выбегаю из машины, а брат несётся за мной, продолжая уговаривать меня снова сыграть Еву.

Я залетаю в туалет на первом этаже, а Сёма вбегает следом:

— Ещё раз так — и я сама расскажу ему всё! — категорично заявляю я.

— Сестрёнка, я тебя прошу, не горячись, — брат снова делает жалостливую моську, на которую я уже один раз купилась.

— Нет. Скажи, что тесты, которые проводил Яровой, привели к неисправностям и отправь к нему настоящую Еву, — требую я.

— Ещё один вечер. Я сделаю всё, что попросишь, только выручи. А ещё я знаю, как сделать, чтобы Константин Эдуардович поверил, что ты, и есть Ева.

— Свали отсюда, — рычу, — это женский туалет. Я подумаю.

Брат чмокает меня в макушку и выходит из уборной.

Стою перед зеркалом и пытаясь отмыть грим. Глаза слипаются, руки дрожат, а мозг твердит: «Ты сошла с ума». Но надеваю свои очки и мчу в офис, жуя бутерброд на бегу.

— Павлова! — голос Таши оглушает меня около лифта. — Ты выглядишь как зомби после марафона! Что произошло? — спрашивает подруга и коллега по совместительству.

— Я… техосмотр холодильника, — мямлю первое, что приходит в голову, я почти ничего не соображаю из-за недосыпа.

— Чего?! — удивляется она.

— Да, — киваю, закатывая глаза. — Он… глючил. Мороженое таяло. Пришлось чинить всю ночь.

— Сочувствую. И что, помогло?

— Нет. Зато теперь я знаю, как устроен компрессор.

Таша фыркает, но тут лифт открывается — и я вижу Его. Константин в идеальном костюме, со стаканом кофе в руке. Его взгляд скользит по мне, будто рентген.

— Павлова, снова опаздываете. Это уже второй раз за неделю, — он делает шаг и нависает надо мной под грохот закрывающихся дверей лифта. — Как спалось?