Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
Что ж… Первоначальный вердикт таков: пила, очевидно, и много. Хрустнув затекшей от лежания на твердой поверхности спиной, повернулась чуть набок, увидела гнутые ножки стола. Это был знакомый стол: я все-таки добралась до дачи. Белая пелена – потолок. Конечно же, с пыльными клочьями паутины. Пахло затяжным дождем, заливающим старую древесину. Если судить по промозглости, от которой я, очевидно, и протрезвела, камин так и не разожгла. Наверное, была занята, подумала я, еще раз окинув внимательным взглядом полбутылки самогонки. Сначала нужно протопить дом. Умереть сейчас очень хотелось – да, но болеть я не собиралась. — Разожгу камин, – сказала сама себе вслух. Ноги слушались из рук вон плохо. Стоило мне подняться, перед глазами все закружилось. Переждав мучительный спазм в горле, я зажмурилась и, затаив дыхание, сделала большой глоток. Привалилась к стене, постояла так несколько минут, дождавшись, пока карусель вещей, потолка, пола и стен не остановится. Горло продолжало рефлекторно сжиматься при одной только мысли о том, чтобы повторить процедуру-дуру-дуру. Это отозвалось эхом в голове. Словно кто-то внутри меня обзывался, протестуя против продолжения банкета. Та самая противная правильная девочка, которая должна была сейчас забиться в самые глухие закоулки души и головы не поднимать. Сделать вид, что ее вообще не существует. Потому что если я этот внутренний голос хоть немножко послушаю, ближайшие несколько часов станут невыносимыми. Тяжело дыша, я поставила драгоценную бутыль на стол и двинулась к камину, опираясь на все, что попадалось под руки. Эта жуткая слабость не очень-то походила на похмелье. В щель между задернутыми шторами сочился то ли ранний вечер, то ли позднее утро. Комната в тусклом свете казалась черно-белой фотографией. Лишенная красок, но наполнившаяся значением. Муть отступала, но не странная слабость, от которой дрожали ноги и руки. С трудом мне удалось добраться до камина. Упаковка с сухим топливом надорвалась с оглушительным треском. Я нашла каминные спички, надеясь, что они не отсырели, минуты, пока разгорался огонь, показались вечностью. Прикрыла дверцу и, преодолев все тот же путь, только обратно, упала в кресло. Когда снова пришла в себя, в комнате было даже жарко, а за окном висела Чернота. Я размотала мокрый от пота шарф, выползла из куртки. Горло саднило, как перед ангиной. Я сделала еще несколько глотков из бутыли, почти не чувствуя вкуса. Главное, мне уже почти не было больно. — Больно… Ольно… Оля… Лёля… Низкий тянущийся звук, на секунду показалось, что он идет из камина. Сначала едва уловимый треск, словно разламывается деревяшка, а затем – вздох, протянутый в гуле ветра. Я прислушалась. Нет, в камине огонь плясал умеренно, а вот гул нарастал, Становился пространственным – то ли сверху, то ли снизу. То ли… Я посмотрела на неплотно закрытые шторы. В проеме мелькали тени, и, кажется, нарастающий шепот шел снаружи. Из-за окна. — Леля… Я была готова поклясться, что слышала именно это. С замиранием сердца подкралась к окну и выглянула на улицу: там никого не было. Только голые прутья деревьев раскачивал ветер, да играл со скрипучей, неплотно запертой дверью в сараюшке. Где-то вдалеке обиженно, но не злобно гаркнула ворона. Обычные загородные звуки. |