Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 157 – Евгения Райнеш

Ну, слава тебе. Заговорила.

— Да подожди ты…

Я огляделась, выломала сук покрепче.

— На раз-два-три… Я давлю, пытаясь разжать, а ты вытаскиваешь ногу. Сможешь? Будет очень больно, но по-другому мы здесь никак…

В ее взгляде смешались в равных пропорциях боль и ненависть. Марыся ненавидела меня за то, что я в очередной раз ее спасала. Только сейчас она не притворялась, пытаясь разжалобить. Ей и в самом деле было очень хреново.

— Три…

Я нажала двумя руками на импровизированный рычаг, чувствуя, что захват капкана немного ослаб, Марыся, жутко закричав и вцепившись ободранными ногтями в землю, дернула ногой, и сразу же повалилась на лиственный слежалый наст, скованный в единое месиво влагой. Земля вокруг с досадой лязгнувшего капкана обагрилась пятнами крови, но нога Марыси оказалась свободной.

— И как тебя так… – я кинулась к ней, подхватив брошенный электрошокер с листвы.

Она, кажется, была без сознания. Выглядела Марыся сейчас как отощавший подросток, весила, очевидно, столько же, но неизвестно, стоит ли ее трогать. Первую помощь я оказать могла, но если тут что-то серьезнее, чем перелом ноги, моих практических медицинских навыков явно будет недостаточно. А телефон… Я оставила его в машине.

Опустилась перед найденной пропажей на колени, жалость к этой незадачливой иссохшей дурехе мешалась с желанием вдарить по наглой грязной морде изо всех сил. А потом обнять и плакать. Или сразу убить на месте, не дожидаясь, когда придет в себя. Показалось, что прошла вечность, пока я вдруг не заметила, что Марыся приоткрыла глаза.

Взгляд был вполне осмысленный, хотя и несколько туманный. Марыся, заметив, что я смотрю на нее, медленно приподнялась на локтях, с удивлением разглядывая всю прелесть окружающей болотистой местности.

— Где я? – слабым голосом спросила Марыся, а я вдруг, не зная почему, подумала «Врет».

— В болоте, – пояснила я. – В глубоком и грязном болоте.

Она попробовала подтянуть раненную ногу к груди и взвыла. Вполне натурально. Уставилась на окровавленные махры – полоски кожи на том месте, где сжимались зубы капкана.

— Что это? – в глазах застыл ужас. Она посмотрела уже совсем человеческим взглядом:

— Алена Николаевна… Вы меня заманили сюда, чтобы убить? Столько лет выжидали…

— Не прикидывайся! – резко сказала я. – Хитрая лисица, не прикидывайся, что ничего не помнишь. На меня свалить свой грех не получится – тут нет никого. Я одна на много километров вокруг. И рожу такую страдальческую не строй – не поверю.

— Ну, – она вдруг обезоруживающе улыбнулась. – Больно-то мне на самом деле.

Марыся наклонилась к ране, слегка тронула ее тонкими пальцами, сморщилась:

— Ой! Проклятые нелюди…

— Это ты о ком? – опешила я.

Марысю искали несколько месяцев, а когда она наконец-то мне попалась, я веду какую-то дурацкую беседу, вместо того, чтобы спросить о главном. Только вот… Что тут главное? И с чего вообще начать.

— Да деревенские эти, – она покачала головой. – Капканов наставили. Нелюди и есть.

— Кто бы говорил, – возмутилась я. – После всего, что ты натворила…

— Я-то? – ее глаза округлились. – Я тут единственная, кто творит исключительно добрые дела.

— Что?! – я знала, Марыся не только хитрая, но и наглая как…

Как лисица. Но это было перебором даже для нее. На грани добра и зла.