Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 168 – Евгения Райнеш

— Кризис среднего возраста, – кивнула я. – Знакомая ситуация, когда человек пересматривает свою жизненную позицию. Большинство разводов именно на эту пору и приходится.

— Да ладно, – усмехнулся Мартын. – Валере только-только двадцать стукнуло, когда он встретил лисицу. Какой средний возраст…

— Ну, я фигурально, – я испугалась, что он опять свернет тему, и дала заднюю.

— Ну, так вот, ты же меня не про кризис, а про лисицу спрашивала, значит, не перебивай. Я пытаюсь объяснить. И вот она обольщает этого несчастного вечным праздником, нечеловеческими эмоциями, и он готов. Сам добровольно, как наркоман, позволяет ей пить свои соки. Становится такой… Будто ходит во сне, он уже не ощущает реальную жизнь. А когда она его совсем выпивает, то бросает, ищет другого, к кому можно прососаться.

Что-то мне это напомнило. Не там, где выпивает и бросает, а до этого… Вечный праздник! Так Кит с Никой про меня говорили. Но они не имели в виду ничего такого ужасного. Наоборот, как бы хвалили.

Странно…

— В прямом смысле слова, – продолжил Мартын, – лисица не убивает. Просто пьет душу, а опустошив – бросает. И… Я не знаю никого, кто бы смог вернуться к нормальной жизни после этого. И Валерка вот… Тоже. Не пережил он. Ушел от нее высохший, как мертвец. Глаза тухлые. Месяца три протянул, а потом – все. Дышать без нее не мог, задохнулся. Это называется хронической обструктивной болезнью легких. Я много про болезнь читал: на третьем месте в мире по смертности. После ишемической болезни сердца и инсульта.

— А может она и не при чем? – задумалась я. – Может… Ну, знаешь, вот волков говорят – санитары леса. Они убирают слабых и больных зверей, чтобы потомство давали только генетически сильные особи. И вот Мары… Лисица. Может, она чувствует обреченных людей еще до того, как они сами узнают о своей болезни. И дает им как бы…

Я боялась, что Мартын рассердится, но он слушал внимательно, не перебивая.

— Такой вот последний праздник. Делает время перед уходом из жизни красивым и сказочным…

Мартын усмехнулся. Не зло, как я ожидала, а как-то… горько.

— Ты добрая. И сама – хоть вместо пластыря на рану лепи.

— Хочешь сказать, что я – такая же как лисица?

Я должна была это спросить.

— И да, и нет, – ответил Мартын, наконец-то откусывая от бутерброда, о котором он словно забыл. – Скажем так, и ты, и лисица не из человеческой глины.

— А из чего? – разговор приобретал все более интересный характер.

— В том-то и дело, что из разного. Знаешь, я сейчас скажу просто то, что чувствую. Не знаю, а ощущаю. Понимаешь разницу? Так вот. Ты – словно из неба между ночью и рассветом. Можешь чернотой безнадежной наполниться, а можешь пробуждением солнца. А вот лисица твоя…

— С чего это моя? – оскорбилась я.

— Ну, пусть не твоя, – согласился Мартын. – Она из чего-то земного сделана. Словно из густого тумана, который по рыжим упавшим листьям стелется. Лживого, обманчивого тумана. В тебе – затягивающая неизвестность. В ней – запутанный обман, скрывающий истину. Наверное, не очень понятно?

— Да уж, – сказала я. – Но как ты собираешься прищемить ей хвост?

— Есть способ, – Мартын вдруг поднялся, и я поняла, что с откровениями на сегодня покончено. – Ты наелась? Иди отдохни, ты еще слаба. Посуду я помою.

Я не стала упираться и играть в гостеприимную домохозяйку. Хотя бы потому что и в самом деле вдруг почувствовала слабость. Наверное, от сытости захотелось опять вернуться в кровать.