Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 169 – Евгения Райнеш

Спала я недолго, час или два. Проснулась от какой-то напряженной тишины. А когда выскочила из комнаты, увидела, что Мартын стоит на пороге. Одетый и с рюкзаком за плечами.

— Ты вернулся или уходишь?

Он услышал, поднял голову:

— Погостил, пора и честь знать. Ты уже пришла в себя, дальше – сама…

— Может, останешься? – неожиданно попросила я. – Если у тебя время позволяет…

— Не позволяет, – он покачал головой. – Я и так…Но.. Знаешь про долг платежом, да?

Я кивнула, через секунду спохватилась:

— А при чем тут это?

— А при том, что я в лихорадке свалился – ты меня вытащила, а теперь ты с привычного порядка съехала, я тебя спас. Так что мы в расчете, никто никому и ничего. Понимаешь?

— Что за чушь? – удивилась я. – Какие такие дурацкие долги… Скажи еще – чести. Глупо.

— Чести-не чести, а Мартын Лисогон не любит ходить в должниках…

— Только и всего?

— Пока!

Дверь за ним закрылась. И сразу стало как-то очень пусто.

— Словно шкаф вынесли, – пробормотала я, чтобы хоть немного погасить ощущение вдруг заполнившей дом пустоты.

Поставила на зарядку разрядившийся телефон и набрала Нику. Она взяла телефон сразу, будто ждала.

— Как вы там? – меня впервые за эти дни накрыло чувство вины. – Я была очень занята, вечером заеду.

— Нормально, – хмыкнула Ника. – Ты сейчас скажешь, что заходила много раз, но мы тебя не видели?

Я засмеялась:

— Нет, не скажу. Знаю, что виновата, каюсь и искуплю грехи свои тяжкие.

— Кристя скучает по тебе, – сказала Ника. – Это плохо, потому что она теперь скучает втрое больше. По блуждающей где-то матери, которая таковой на самом деле не является, и по бывшей жене отца. И по погибшему родителю, конечно. Думаешь, это нормально? Что ж за судьбы у моих воспитанников: отвечать за грехи предков? Несправедливо.

Голос ее дрогнул.

— Ника, ты чего? Из-за меня?

— Да просто расхандрилась сегодня. О Феликсе думаю. Какая ужасная расплата…

До сих пор мы не обсуждали этот вопрос. В смысле, говорили о смерти Феликса только… с практической точки зрения. Отстраненно и сухо. Ну там, обсуждали подготовку к похоронам, дела производства, отчеты Антона. То, что осталось на наших женских и довольно бестолковых плечах после ухода Фила.

— Ника, перестань, – мне хотелось ее обнять, но знала, что в моем голосе, искаженном эфиром, она этого не услышит. – Ну, какая расплата? Это жестокая случайность. Если бы все изменщики платили кармический долг преждевременной смертью, то…

— Да при чем тут измена? – удивилась Ника. – Я всегда была убеждена, что дети, а тем более правнуки за предков не в ответе, но у небес на этот счет иное мнение. Феликс принял такую ужасную судьбу не по своей вине.

— О чем ты говоришь?

— А ты разве не знала? – удивилась Ника. – Ты же сама недавно завела этот разговор.

— Да какой же?! Я столько их с тобой заводила.

— Да про пустырь и про улицу, – Никин голос звучал озадаченно. – Я думала, ты из-за Феликса интересуешься.

— Какую улицу?!

— Ефима Летяги.

— А при чем тут Феликс? – я все никак не могла понять.

— Господи, Алена… Настоящая фамилия Ефима Летяги – Успенский.

— Так Михаил Ефимович…

— Внук того самого Летяги, – сказала Ника. – Его отца звали Ефим Ефимович. Мой покойный свекр, которого я никогда не видела, был сыном живодера Летяги. А Феликс, твой покойный муж, праправнук.