Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
Промелькнула пауза. Не достаточно длинная для неловкости, но вполне себе значительная, чтобы насторожиться. — А, может, ты хочешь варенья? Есть абрикосовое, твое любимое. Я, пожалуй, буду варенье. — Ника! – я решила пойти с козырей, раз она все равно так неуклюже увиливает от разговора. – Расскажи, как я попала в детский дом? Она закрыла холодильник, растерянно развела руками: — Ты раньше не спрашивала… Неловко вертела в руках маленькую баночку с просвечивающими сквозь янтарное желе половинками абрикосов. — Я всегда думала, что меня бросили. Поэтому не хотела ничего знать о тех, кому не нужна. А сейчас подумала: а если меня оставили не потому что не любили, а из-за непреодолимых обстоятельств? Пыльные страницы дела Кейро… А в них – неодолимая сила, которая вынуждает людей бросаться из уютного дома в черноту ночи и неизвестности. И нежный овал лица Лейлы. Вот что заставило меня решиться на этот разговор. — Может, раз до сих пор ты обходилась без прошлого, тебе и не стоит его знать? – Ника внимательно посмотрела на меня. — Стоит! Поняла, что не могу уверенно идти вперед, когда за спиной – черная мгла. Какие во мне гены? Ведь я могу оказаться кем угодно: инопланетянкой-шпионкой, подкинутой с целью внедрения в человечество перед войной миров. Или потерянной в младенчестве дочерью колумбийского наркобарона. Или экспериментальным образцом, сбежавшим из лаборатории сумасшедшего ученого, где проводились опыты на людях… Или… По моей задумке Ника должна была улыбнуться, но она смотрела с какой-то невероятной тоской. — Что-то случилось, Аль? Я просто кивнула. — Очень странное, и мне кажется – важное. — Я мало что знаю. В самом деле. Тебе нашла какая-то женщина. Она жила в то время на заимке, говорила, что ушла из города, так как в лесу в девяностые проще прожить было. Ночью услышала, как завыли волки, а следом тут же заскулили собаки. Вышла с ружьем посмотреть, что случилось, и увидела перед воротами дома маленького ребенка. Сначала даже не поняла – мальчик или девочка. На тебе была вытертая искусственная шубка, а на голове – ничего, только копна темных волос. И руки тоже голые – как восковые, прозрачные, тоненькие. Волки выли жутко, сказала она. Со всех сторон в лесу. А огромные овчарки попрятались по укромным уголкам двора и скулили, переходя на визг. Это она сама мне рассказывала. — А она… Ника покачала головой. — Умерла давно. Мы общались какое-то время после того, как она привела тебя к нам, кажется, даже документы на удочерение собирать начала. Проблемы были с тем, что никто бы ребенка в лесную избушку без удобств ей не отдал, а потом и сама избушка сгорела, и та женщина вместе с ней. — Подожгли? – предположила я. — Ну, почему так сразу? Там дрова, печь, мало ли какой уголёк ночью выпал? Потому и не отдавали тебя ей. — Документов у меня, конечно, не было… — А ты как думаешь? Почему твоя фамилия девичья – Зимородок? — И в самом деле… Никогда раньше не задумывалась. Может, потому что это было так давно? Алена Зимородок. Я стала Успенской, как только исполнилось восемнадцать. И старую фамилию после развода не вернула. Мне в ней было как-то… Неуютно что ли. Зябко. — А почему Алена? Она наконец-то улыбнулась: — Я настояла. Когда тебя спрашивали имя, ты повторяла что-то вроде: «Але, але». Ну, мне так показалось. Ты говорила очень плохо. И я решила, пусть у тебя хоть что-то свое останется. Хоть обрывочек настоящей истории. И отчество – Николаевна… |