Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 75 – Евгения Райнеш

— Да, не моя, – согласилась она.

Портрет кого-то, очень похожего на Марысю, был выполнен гораздо искуснее, если я правильно понимаю, но печать на нем лежала противоположная: мрак, за границей привычной жизни. Даже не мрак, нет. Я нашла в себе силы снова взглянуть на полотно: от него веяло безнадежным одиночеством и запредельной тоской.

«Марыся» находилась по ту сторону всего человеческого, и ее присутствие здесь казалось мимолетным, и не сулящим ничего хорошего. Ни ей, ни жителям Лисьих омутов. Столкновение двух миров, грозящее взаимной катастрофой.

— Кто это? – я наконец-то вырвалась из невыносимой печали. И смотреть было ужасно больно, и отвести взгляд как-то даже физически тяжело.

— Лисица, – тихо произнесла Клара.

Я вздрогнула, прежде, чем она добавила:

— Так картина называется. На обратной стороне написано. Лисица. И все. Работа очень старая, на экспертизу отвезти руки не доходили, но думаю – начала прошлого века. Один из жителей нашел на чердаке в доме покойной бабки. Почему-то ни выкинуть ее не смог, ни оставить. Пытался продавать, потом просто предлагал забрать, но никто так и не взял.

— Кроме вас, – подтвердила я очевидное.

Клара кивнула:

— Мне тоже от нее не по себе, но я уважаю труд братьев по цеху. Написано-то талантливо. Неизвестный художник много души в нее вложил.

Я покачала головой:

— Темной стороны души.

— Ну да. – Клара подошла поближе, провела мягко рукой вдоль полотна, чуть-чуть не касаясь поверхности: – Он и любит ее, и ненавидит. Очень сложные эмоции, противоречивые. Такое трудно передать…

— У него получилось, – подтвердила я.

— Вот и я о том же. Знаете же как наша деревня называется?

— Лисьи омуты…

Я прекрасно понимала, куда она ведет.

— Знаете, мне иногда кажется… – Клара подошла к большому окну, которое начиналось у потолочной балки и заканчивалось на уровне пояса.

Зачем на чердаке такое окно? Наверняка Клара не просто убрала отсюда хлам, но еще и переделала комнату под себя.

Она присела на деревянный подоконник, ладонь непроизвольно гладила нагретую солнцем поверхность. Я терпеливо ждала, когда она заговорит. Единственно, чего хотелось сделать побыстрее – опять закрыть тряпкой картину. Под взглядом хвостатой женщины, очень похожей на Марысю, было, мягко сказать, не по себе.

— Можно, прикрою? – наконец, я не выдержала и просто взмолилась.

— Да, конечно, – спохватилась Клара. – Да вы и садитесь. Извините.

В углу стояла старая и уютная кресло качалка, которую я сначала и не заметила. Накинув сползшую тряпку на вытягивающий душу взгляд женщины-лисы, я с облегчением опустилась в качалку, она приняла меня, чуть скрипнув.

— Извините, – еще раз сказала Клара. – Я никак не могу понять, с чего начать. Так, чтобы вы не подумали, что вся наша деревня поехала крышей. С одной стороны – вроде, старые предания, а с другой – эта картина, и… Можно я закурю?

Я кивнула. Клара достала из тайника под подоконником пачку сигарет и зажигалку, прикурила, виновато улыбнулась:

— Прячусь тут от Саньки, если невыносимо становится. Он сердится, а я никак не могу бросить. Особенно когда работаю, много курю. Вентиляция хорошая, сразу выдувает…

Она снова жадно затянулась:

— Понимаете, вся эта история с лисицей, она такая… Будто на грани яви и сна. Ну, когда просыпаешься и еще несколько секунд не соображаешь, приснилось тебе или и в самом деле случилось… Такое состояние…