Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 76 – Евгения Райнеш

— Понимаю, – кивнула я, хотя на самом деле, до недавнего времени не видела никаких снов.

От окна вместе с сигаретным дымом потянуло ознобной свежестью, зашуршало по такой сейчас близкой крыше. Пошел дождь.

— Легенда говорит, что она появилась тут давно, наверное, еще в начале прошлого века. Как раз перед самой революцией. Девочка-подросток прибилась к деревне, нищая попрошайка с дикими глазами. Ее кожа покрывалась кровоточащими язвами, на руках и ногах из-под жутких лохмотьев виднелись грубые следы от чего-то, вроде, кандалов. Как бы медь въелась в разодранную до мяса кожу и окрасила ее. Жуткое такое тату. И на шее – шрам, как будто веревкой натерто.

Клара с шумом выдохнула белую взвесь дыма. Не люблю курящих, а тут вдруг даже залюбовалась: такое фигурное облачко получилось.

— Сначала думали, что юродивая сбежала из дома, а, впрочем, у всех тогда, как и сейчас, были свои проблемы, чтобы обращать внимания на безумную девочку. Идиотка, сегодня бы, наверное, это звучало таким вот медицинским диагнозом. Она почти не говорила, выглядела более, чем безумно. Ела с земли, часто становилась на четвереньки, иногда ни с того начинала визжать, раскручиваясь вокруг себя, как дервиш-солнцепоклонник в экстазе, еще говорили, что «лиська за хвостом гоняется». Так ее почему-то прозвали – Лиська. Может, от имени Лиза, а, может, и в самом деле напоминала ободранную лису. Кто-то жалел юродивую, подкармливал, хотя она и зарычать могла, и укусить, если близко к ней подойти. А кто-то…

Клара опять сделала паузу, словно вдруг передумала рассказывать дальше. Я не стала торопить – чувствовала вместе с ней, как холодком пробежало по ногам. Лодыжки покрылись мурашками, словно лисьим хвостом провело.

— Чувствуете? – подняла на меня внимательный взгляд Клара. – Лиська следит. Всегда чует, когда о ней говорят.

Мне резко захотелось вернуться в реальный мир, потому что весь этот чердак, переделанный Кларой в мастерскую, вдруг наполнился ощущением, которого еще минуту назад не было. Словно в нем не оставалось свободного пространства, все оно набилось чем-то невидимым, но так плотно, что дышать стало трудно. В голове загудело от пробивающихся с изнанки мира звуков – тоскливых, нечеловечьих, неземных.

Их не было, ничего этого не было, не могло вот так – взять и появиться, но я ощущала, как Кларина мастерская заполняется нездешней сущностью.

— Да, – кивнула она, перехватив мой взгляд. – Оно самое. Все в Лисьих омутах знают это чувство – вдруг холодок по ногам, а потом – словно что-то пушистое, и мир становится таким, будто на него сквозь гнутое бутылочное стекло смотришь. Все то, да не то. Значит, Лиська пришла старую историю о себе послушать. Сначала жутко, а потом привыкаешь. Да не бойтесь. Женщин она даже как-то… очень по-своему, но жалеет.

— Ничего себе… – покачала я головой, но развивать тему не стала.

Из-за иррационального, но такого явного ощущения, что мы с Кларой сейчас на этом чердаке вовсе не одни.

— В общем, хулиганье местное напоили дурочку как-то, и… Ну, понимаешь. Подонки, конечно. Сначала ничего не поняли в деревне, она, кстати, тогда, вроде, как Егоровкой называлась. Или Константиновкой. Это уже потом в Лисьи омуты переименовали.

— Значит, было почему, – пробормотала я.