Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 81 – Евгения Райнеш

— Почему вы опять спрашиваете про Машу? – Тимофей взял разу быка за рога.

— Просто…

Если честно, я не знала точно, зачем искала Тимофея Сапегина. Думала, что вот увижу его и сразу пойму, о чем говорить. А оказалось – нет.

— Просто недавно исчезла женщина, которая жила по паспорту Марии.

Я решила сказать правду. А когда произнесла это, в который раз почувствовала, как все запутано. Здесь тоже ужасно запутано. И все из-за Марыси. Или… Как ее там на самом деле?

— Это как же? – Удивленно вскинулся Тимофей.

Ясен пень, он тоже ничего не понял.

— Одна женщина жила по паспорту Марии, а когда она пропала, то это и обнаружилось.

— Странно, – Тимофей заерзал.

— Ну да – вздохнула я. – Честно говоря, в деле у меня есть личный интерес, поэтому хотела вас попросить рассказать что-то, о чем вы, может, забыли выложить полиции.

— Так не было никакой полиции, – вздохнул Тимофей. – Маша позвонила, сказала, что приедет, но так и не приехала. Через год где-то заявилась ее младшая сестра и сообщила, что Маша тогда точно ушла из дома. А полиции не было. Я так понимаю, ее родственники не подавали в розыск, думали: побегает и вернется, не хотели в дело впутывать посторонних. Ей скоро должно было восемнадцать исполниться.

— Вы в театре познакомились?

Он вдруг просиял тихой мечтательной улыбкой, которая сильно выделялась на фоне этого мрачного осеннего дня. Нездешняя улыбка – трепетная бабочка, случайно залетевшая из мира огромных светлых залов под сверкающими всеми гранями люстрами, бархатных сидений, внушительных кистей на занавеси.

— Да, там. Я впервые тогда в театре… Это было… Волшебно, как в сказке. Хотя я бы тогда никому и ни за что в этом не признался. Знаете, мальчишки, когда до глубины души чем-то задеты, нарочно ведут себя грубо? Вот и я в тот день… Переборщил. Ои переизбытка восторга начал задираться в буфете, толкаться, случайно облил незнакомую девочку кока-колой.

— Машу? – догадалась я.

Он вдруг погасил мечтательную улыбку, словно прихлопнул бабочку:

— Машу. Я вытворял все это, лишь бы снизить незнакомое чувство восторга в душе. Просто нельзя было жить в нем, я знал глубинным инстинктом. Потому что все равно придется возвращаться в Лисьи омуты… Нет, вы не думайте…

Тимофей вдруг стал невероятно многоречив. Теперь казалось, прорвавшийся водопад слов невозможно остановить. Наверное, я что-то задела в его душе. Ненароком толкнула какую-то несущую балку, обрушила всю конструкцию многолетней защиты.

— Я люблю нашу деревню, правда. И никогда никуда не собирался переезжать отсюда. Хотя та же Маша…

Он прикусил язык.

— Что – Маша? – насторожилась, ухватив суть, я. – Она не хотела здесь жить?

— Ну… Она часто говорила, хорошо бы уехать вдвоем туда, где нас никто не знает. Наверное, книжек начиталась. Она и в самом деле удивительно много читала. В основном, какие-то романтические женские романы. Уговаривала в столицу махнуть, расписывала рестораны, и то, что на улице можно запросто встретить любую знаменитость. Она хотела артисткой быть, Маша. А что артистке делать в Лисьих омутах?

— В Лисьих омутах… – я вспомнила легенду о лисе. – Артисток своих хватает.

— Да нет у нас никаких артисток, вы что? – конечно, Тимофей Сапегин не умел читать мысли, и совершенно не понял.

— Да это я так, о своем, – призналась. – Но почему Маша поехала к вам, когда с мамой поссорилась? Она уже раньше бывала тут?