Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 84 – Евгения Райнеш

Даже как-то чересчур.

Обычно аккуратно подстриженные кусты-шары сейчас превратились просто в лохматый бурьян. Стараясь не задевать распростертые ветки с клочьями листвы в паутине, я направилась к дому по гравийной дорожке. Прорвавшийся сквозь тяжелые тучи солнечный луч скользнул по аккуратному балкончику на втором этаже, заиграл серебром на ажурных перилах. Но сейчас эта безмятежная легкость казалась мне совсем неуместной.

Я бросила взгляд на фигурную скамейку на самом краю обрыва над небольшим озером и вздрогнула. Ее пыльная поверхность была усыпаны крупными брызгами крови. В следующую же секунду поняла, что это просто ягоды калины с высокого кустарника, протянувшего свои ветви над ней. Любимая когда-то скамейка, на которой я провела столько прекрасных вечеров, мечтательно глядя в закат, пламенеющий в глади озера.

Никогда больше и близко не подойду к ней.

Почти на цыпочках, словно боясь потревожить саму смерть, что, казалось, теперь навсегда поселилась в этом месте, распугав даже случайных грабителей, я пробралась к дому по заросшей дорожке. Вздрагивая от треска сухих веток под ногами.

Сразу после случившегося Вероника прислала кого-то из клинингового агентства, они убрали все следы трагедии очень добросовестно. Но сейчас, спустя время после их визита, повсюду ощущался привкус нежилого дома, в котором давно никто не появлялся.

Узнав меня, покинутый дом торопливо питался звуками и движениями, усиливал их, наполнял себя посторонним смыслом. Книги и вещи, такие живые и отзывчивые при хозяевах теперь казались обессиленными, полумёртвыми, и не могли поддерживать дом в его неистовом желании выжить. Поэтому стены так цеплялись даже за дыхание появлявшихся тут людей.

И вместе с тем царило удивительное спокойствие. Печальное, полное воспоминаний и увядания, но чистое и высокое. Несмотря на случившееся, я чувствовала тепло. Я питала его, он питал меня, все правильно, взаимно и справедливо.

Это все же был мой замок. Со своими башнями и роскошными обедами, милыми тайнами и юношескими воспоминаниями, знакомыми привидениями и уютными скелетами в шкафах. Пока в него не вторгся рыжий лживый дракон. Могла ли я винить свой замок, что он не выдержал осады? Ведь я сама оставила его. Так кто кого предал?

Удивительно, что Марыся с Филом ничего тут не переделали за эти десять лет. Никакого ремонта, вся мебель стояла там же, где и десять лет назад. Только какие-то мелочи напоминали, что время все-таки прошло. В просторной гостиной на столе осталась недопитая чашка чая, а со спинки кресла небрежно свесилась мягкая рыжая шаль, словно лисий хвост. В чашке в самом центре коричневой пленки застыла дохлая подсыхающая муха. Сквозь окна просачивалось приглушенное пыльными разводами солнце.

Умиротворение умирания, вот на что это все было похоже. Дом, в котором жили, любили, радовались и огорчались, теперь медленно, но благородно шел к своему концу.

Тем не менее, в торжественность достойного умирания диссонансом вплетались какие-то тревожные нотки. Тут кто-то появлялся. И не так давно, уже после клининга. Объяснить это ощущение я не могла, не было никаких весомых доказательств, но чувствовалось: кто-то ходил по дому не меньше чем несколько дней назад. Не бомжи, не грабители. Кто-то знающий и любящий этот дом. Тот, кто смог пройти, не потревожив его покой, искусно лавируя между оставленных год назад вещей.