Онлайн книга «Кэп и две принцессы»
|
Он напрягся, и у всех троих перед глазами опять возникла Рене. — Кен! — её крик взорвал мозг двух самцов. — Какого хрена я в твоих воспоминаниях абсолютно голая?! Она была не просто голая, а вся искрилась в бело-голубом сиянии ультрафиолета. — Такой вид повышает выработку тестостерона, — довольно заурчал Кен. — Это приятно… И сейчас я могу в полной мере насладиться этим ощущением хотя бы в своей голове. Как у вас говорится: приятное с полезным? — Это неприлично, — сказала Рене и вспыхнула. Она вовсе не собиралась повышать уровень тестостерона у иноземного существа. Ким молчал, но, кажется, был не против эротической картинки, которую смоделировал льсянин. Единственное, чего ему не хватало: это резкости. — Человеческие приличия — это абстрактные понятия, — возразил Кен. — А высокий гормональный уровень — данность. Что ценнее? Перед ними в таком же абсолютном обнажённом состоянии в полной гормональной готовности один за другим проследовали Ю Джин, незнакомый тощий и высокий человек, скорее всего, земной куратор, и Полянский. Ким мысленно треснул республиканца по лбу. — Озабоченный хорёк! — рявкнул он. — Я видел твои сны вчера ночью, — республиканец потёр лоб в том месте, куда гипотетически пришёлся мысленный удар Полянского. — Ты и эта… — Заткнись! — шея Кима налилась цветом благородного бордо. — Ну так дальше смотреть будем? — спросил льсянин, невинно пошевеливая щёточкой жёстких усов. Рене настолько ярко почувствовала эти щетинки, что тронула ладонью верхнюю губу. Слава Богу, над ней всё оставалось гладким и привычным. — Давай уже! — мысленно нарисовала она картину, где толкает застопорившегося льсянина в спину, ускоряя процесс. — Клубок мыслей, увеличенный трёхкратно, всё время расползается в разные стороны. Господи, ну почему нам всем так сложно сосредоточиться на чём-то одном? Зрение и восприятие увиденного у льсянина отличалось от человеческого. И странно, будь это иначе. Форма глаз и их расположение накладывало свой неизменный отпечаток. Сто оттенков серого, немножко голубого и зелёного, и всё это мерцало бело-голубым сиянием. Вот светящаяся, словно поглотившая неимоверное количество рентген, всё ещё абсолютно голая Рене отшатывается от реанимационной капсулы, как будто её кто-то резко толкнул, непроизвольно выбрасывает перед собой руки. Мерцающий ультрафиолетовый шар вырывается из её ладоней, распускается лепестками сияющего цветка, вьётся гибкими лентами… — Что это? — изумлённо прошептал Ким. — У меня в руках был шприц, — вспомнила Рене. — Куда он делся? — Его давным-давно утилизовали робомои, — подумал Полянский. — Дело не в шприце. А в том, что было в нём. — Белое свечение? Эпинефрин? Глупости! — она подумала, что дело опять зашло в тупик. — Это сердечная кровь льсянина, Рене, — сказал Ким. — Если я прав, и зрение республиканцев такое же, как у наших крыс — а глаза устроены и расположены очень похожим образом, то он не видит красного спектра. Но различает оттенки в недоступном нам цветном диапазоне. Например, в ультрафиолете. — Крошечная капля крови может устроить такой фейерверк в ином диапазоне? Полянский, ты… Рене резко остановилась. — Догадалась? — от волнения Ким перешёл на голос, забыв, что это лишнее в их ситуации. — Не сама кровь. То, что было внутри товарища Кена. |